Шпион - Павел Астахов

В Следственном управлении царил бардак: только что ушел в отставку прежний руководитель, а новый начальник, еще утром бывший подполковником, торопливо прикручивал полученную пару часов назад третью звездочку на погоны. Соломин открыл дверь и, заглянув, постучал — такая вот обратная последовательность была свойственна полковнику. Начальник отложил мундир и слегка покраснел:

— Здравствуй, Юра! — Он встал и протянул руку, и Соломин крепко пожал ее.

Олег Воронин учился на параллельном, следственном, факультете. Встречались они редко, но хорошо знали друг друга по поездке на картошку. От каждого курса на всеобщую битву с урожаем корнеплодов отправляли по двадцать человек, и Соломин с Ворониным попали в число счастливчиков. С тех пор они виделись только на выпускном собрании, но хорошо помнили друг друга.

Соломин, даже не спрашивая разрешения, присел к столу, а за ним вернулся на место и Воронин.

— Я видел шифрограмму. Читал. Даже не знаю, поздравить тебя или посочувствовать, — пожал Воронин плечами.

— А я вот тоже не знаю, что с тобой делать, Олег, — решил ответить откровенностью на это откровение Юрий Максимович. — Вроде бы поздравить надо, но место это уж больно в последнее время горячее. Сколько просидел твой предшественник?

— Не спрашивай, — вздохнул бывший однокашник, — утром еще был здесь.

— А назначен был когда? — Соломин продолжал давить на мозоль.

— Слушай, Юра! — возмутился Воронин. — Не издевайся!

— Ладно, ладно. Не буду. Не для того прибыл.

— Вот это уже разговор, — обрадовался свежий полковник — начальник СУ.

— Значит, телеграмму видел.

Воронин кивнул, и Соломин поднялся, заставив собеседника смотреть снизу вверх. Экспериментировать на всех и вся было его любимым занятием. Психологически он показал свой верх над начальником этого огромного и могучего подразделения «конторы» и даже заставил слушать и кивать. Сейчас Соломину до зарезу нужно было набрать толковых профессионалов, которые смогут вести дело до победного конца. А он, как охотничий пес, идущий по свежему следу, чуял, что впереди его ждет крупная добыча. Вполне возможно, что речь идет о вражеской резидентуре, а не только о продажных ученых.

— Олег, мне нужны лучшие твои кадры. Бригада будет большая. Сразу тебя предупреждаю: полномочия у меня самые широкие.

Воронин поморщился и попытался возразить:

— Юра! Тебя никто и не ограничивает, но только ты не возносись выше Спасской башни! Давай реально смотреть на вещи.

— Давай. Для начала выдели десять следователей-важняков. — Соломин сложил губы трубочкой и сделал самое невинное лицо, которое только мог изобразить.

Воронин подскочил в кресле:

— Ну, ты дал!!! Совесть где?! Какие десять важняков?! Ты что, Юрка! Побойся бога или совести, не знаю, чего ты больше боишься.

— И того, и другую, — невинно ответил Соломин и схватил лежавший на столе Воронина список личного состава управления.

Не успевший перехватить его руку, Воронин покрылся красными пятнами, а совершенно секретный документ уже оказался у Соломина, и тот снова завладел инициативой:

— Не волнуйся ты так, Олег. Мы же свои люди, и разговор один на один. Вот смотри. Я тут буду называть людей, а ты их записывай. Давай, давай, время жалко.

Это было верхом нахальства, и Воронин, демонстрируя высшую степень неодобрения, покачал головой и… уступил. Он знал, что Соломин горазд не только показывать психофокусы, но и работать умеет будь здоров! Абсолютным рекордсменом по количеству собранной картошки был именно Юрка. Мало того, он каким-то образом заставил или уговорил колхозных работяг весь месяц картофельной командировки не напиваться и с утра ждать их у выхода из студенческого барака на грузовиках, картофелеуборочных машинах и с полной загрузкой тары. Поэтому у бригады кагэбешников, как их звали в деревне, не было простоев.

Надо заметить, что комиссаром, то есть руководителем группы молодых чекистов-студентов, был как раз Олег Воронин, а неформальное лидерство постоянно проявлял Соломин. Но делал это деликатно и, когда вручали премии и благодарственные письма, сказал с трибуны, что успехов их бригада добилась исключительно благодаря самоотверженному труду их комиссара-старшины Воронина. А потом добавил с иронией, что руководителям колхозов и совхозов нужно поучиться именно у него, тогда и сельское хозяйство страны, глядишь, добилось бы лучших результатов.

Воронин так и не понял, всерьез это говорилось или нет, но вроде как неприятного осадка не осталось, да и работал Юрка лихо. Уже за это его можно было уважать. А что касается слухов, которые ползли меж однокашников, что его вроде как за какой-то залет выперли из Европы, так в них лучше не верить. Проще проверить, хотя главную проверку Соломин давно прошел — в деле. Раньше всех из выпуска получил полковничьи погоны, был уже кавалером ордена Дружбы народов, и даже этот рапорт ему подписал не кто-нибудь, а сам первый зампред «конторы».

Воронин вздохнул и подчинился. Взял карандаш и лист бумаги, и через пятнадцать минут бригада была сформирована. Оставалось еще добавить хороших экономистов, чтобы просчитать возможные экономические потери от преступных деяний подозреваемых. Их у Воронина не было, но Соломин, похоже, и не расстраивался.

— Гляди, какую бригаду сколотили. Ого-го! Держись, шпионская сволочь! — Немного помолчал и уже серьезно добавил: — Олег, спасибо тебе. Скажу честно, брат, с тобой бы я в разведку пошел.

Он встал, подмигнул и, приложив руку к невидимому козырьку воображаемой фуражки, отдал воображаемую честь:

— И не только в разведку!

Воронин смущенно улыбнулся, он чувствовал, что Юрка искренен, а тот уже у самой двери обернулся и добавил:

— Теперь будем чаще видеться. Если что — ты мне звони. А то давай в выходные соберемся у меня на даче. Приглашаю! Звездочку твою обмоем.