Методика очарования - Фаина Раевская

— Страшно, — мне удалось наконец сосредоточить взгляд на добром лице следователя.

— Почему? — удивился Александров.

— Да-а, тебе бы так, — по-детски протянула я, шмыгнув носом, и чуть было не рассказала ему о последних событиях. Одна только мысль — о том, как разгневается Катька и какую страшную епитимью наложит на нас Александров — удержала меня от необдуманного поступка.

Тут очень вовремя вернулась Катерина. Судя по ее лицу, ничего хорошего в сарае она не увидела, то есть дела обстоят именно так, как и говорил Сашка: дверь открыта, а внутри никого нет — ни ковра, ни мертвого Макферсона. Ни слова не говоря, подруга легким движением руки поставила меня на ноги и лично отконвоировала до удобного дивана в гостиной. Потом она, по-прежнему молча, достала из бара бутылку коньяка, три пузатых бокала и наполнила их примерно на треть. Александров следил за всеми манипуляциями подруги с явным неодобрением, однако тоже пока молчал.

Мне пить не хотелось совсем, но нервную дрожь следовало как-то унять, потому я, зажмурившись, осушила бокал одним глотком. Еще некоторое время в гостиной висела угнетающая тишина. Катерина хмурилась, думая о чем-то малоприятном, я украдкой оглядывалась по сторонам, пытаясь угадать, где прячется злодей, а Сашка… тоже, наверное, о чем-то думал. Впрочем, ничего толкового из этой затеи не вышло, поэтому он слегка сморщился (должно быть, коньяк не понравился), после чего, хлопнув себя по коленке ладонью, решил вернуться к цели своего визита:

— Так вы утверждаете, что вам удалось получить консультацию по ценным бумагам у гражданина Саламатина Михаила Игоревича, — произнес следователь, очень пристально разглядывая нас с Катериной.

— Интересно, а что могло нам помешать? — хмыкнула подруга.

Сашка кивнул, словно бы соглашаясь с тем безусловным фактом, что помех на жизненном пути Катерины, а значит, и моем, быть не может в принципе. Тем не менее задавать скользкие вопросы не прекратил. Наоборот, следующий вопрос оказался еще более каверзным и настораживающим:

— Ну и во сколько же вы навестили этого… м-м… консультанта?

Я энергично заерзала на диване, словно подо мной включили газовую горелку, потому что уже догадалась: интерес Александрова к нашему визиту в квартиру Саламатина-младшего отнюдь не случаен. Неубедительное вранье насчет желания вложить свои скудные милицейские средства в ценные бумаги брать в расчет не стоило. Скорее всего, Сашке что-то известно о трагической гибели Михаила, и теперь он хочет выяснить, не причастны ли мы с Катериной к этому «несчастному случаю». Я попыталась послать подружке мысленное уведомление: дескать, подумай хорошенько, прежде чем что-то сказать. Однако, по данным синоптиков, нынче в атмосфере бушевали сильные магнитные бури, они-то и помешали моим сигналам достичь цели. Катька беспечно брякнула:

— Не помню уже точно. Днем, кажется, или после обеда… А что?

Александров долго сопел, как мне показалось, сердито, после чего негромко, но со значением произнес:

— Объясните, пожалуйста, каким образом мертвый человек мог дать вам какую бы то ни было консультацию?

Катерина подпрыгнула на месте, словно новость о смерти Саламатина стала для нее неожиданностью:

— Как это мертвый?! Чего мелешь-то? Ты, товарищ следователь, часом, не приболел?

«Не верю», — дружно сказали мы со Станиславским. На наш с ним взгляд, Катька немного переигрывала с удивлением. Сашка Станиславским не был, но в игру подруги тоже не поверил. Он покачал головой и с печальной улыбкой поведал:

— Когда Александра позвонила мне с просьбой узнать адрес Саламатина, я сразу насторожился…

— Ну, понятно! — усмехнулась Катерина. — Ты всегда настораживаешься, когда Санька тебе звонит.

Я отчего-то густо покраснела, а Александров, к счастью, внимания на слова этой язвы не обратил. Он продолжал говорить каким-то настораживающе-бесцветным голосом:

— … Она, конечно, сочинила очень правдоподобную историю насчет ценных бумаг. Если бы я знал вас чуть меньше, то, пожалуй, поверил бы. Кстати, девушки, примите мои поздравления! — В ответ на недоуменный Катькин писк Сашка пояснил: — Тебя, Александра, поздравляю с тем, что врать ты научилась отменно, а Катерину с тем, что ее уроки мастерства в искусстве обмана не прошли даром. Аплодисментов не надо. — После недолгой скорбной паузы, за время которой я покраснела еще сильнее, хотя, казалось, это было уже невозможно, и даже зажмурилась, чтобы не зареветь, Сашка продолжил витийствовать: — На всякий случай я связался с ребятами из Московского УВД, навел справки о Саламатине… Должен вам сказать, я ничуть не удивился полученной информации. А уж когда мне стало известно, что приятель Саламатина, он же ваш сосед, Никита Тихомиров, тоже пострадал от несчастного случая, то… Куда же вы опять вляпались, а?

— А почему сразу мы-то? — как будто бы обиделась Катерина. — Мы никого не убивали, так и знай!

— Кто говорит об убийстве? — удивился Сашка, но так ненатурально, что мы со Станиславским только вздохнули. — Впрочем, на этот раз ты права. Ребята из ФСБ уверены, что это — убийства, мастерски инсценированные под несчастные случаи.

— Из ФСБ… При чем здесь ваши смежники? — нахмурилась подруга. Связываться с контрразведкой она не любила, так как считала, что там в отличие от милиции служат настоящие профессионалы и с ними не поспоришь. Хотя что ей пугаться-то, раз не виновата? Наверное, Катька боится, что нас отстранят от частного расследования.

Следователь тонко улыбнулся:

— Так ведь покойные работали на товарно-сырьевой бирже. Тут дело пахнет промышленным шпионажем.

Я обомлела и, кажется, перестала дышать, а Катька хрипло и натянуто рассмеялась:

— Ну конечно! Шпионаж, как же иначе?! Фээсбэшников хлебом не корми, дай какую-нибудь шпионскую сеть накрыть! Это ж надо, какую чушь придумали: Никита — шпион! Ну, тогда я тоже Мата Хари, можете меня арестовывать. Смешно! И какую такую государственно-промышленную тайну Кит разгласил, а? Где завтра дождик пройдет, а где засуха светит? Или что американцы собираются наслать на русские пашни мощнейший ураган типа Катрин? — Тут Катька сообразила, что сболтнула лишнее, и умолкла, испуганно косясь на Сашку. К счастью, он не сообразил, о чем речь. Я осторожно перевела дух, а мысленно дала себе обещание при первом же удобном случае отвести подружку в какой-нибудь салон, где ей сделают на языке пирсинг, и непременно попрошу мастера, чтобы серьга в языке была как можно тяжелее, а сама операция проходила без наркоза и по возможности не менее десяти часов.

Несколько мгновений Александров смотрел на нас долгим печальным взглядом. Пока он так смотрел, я быстренько представила себя в страшных подвалах Лубянки, потом на допросе у мрачного следователя (это когда лампа прямо в лицо светит и одни и те же невразумительные вопросы задают), после чего мне захотелось все рассказать, а заодно и разрыдаться в голос. Хорошо развитое шестое чувство Катерины подсказало ей, что я готова заговорить горячо и хлопотливо, как иногда среди ночи начинает говорить унитаз, и она предпочла прояснить ситуацию самостоятельно.