Человек, который улыбался - Хеннинг Манкелль

– Ревизор, – уточнил Бертиль. – Исполнительный и честный чиновник в ландстинге в Мальмё.

– Он жил в Клагсхамне, – сказала хозяйка. – Жена, дети… жуткая трагедия.

– А что случилось?

– Он покончил жизнь самоубийством, – сказал Бертиль Форсдаль. Ему явно не хотелось об этом вспоминать. – Если и был человек, от которого никак нельзя было ждать такого, так это Ларс Борман. Но, наверное, у него были какие-то тайны, о которых мы даже понятия не имели.

– Как это произошло?

– Он как раз был в Хельсингборге. Жил у нас, буквально за несколько недель до закрытия. Днем работал, а вечером сидел в номере. Он много читал… В последнее утро он заплатил по счету и попрощался. Обещал звонить, хоть и знал, что гостиница закрывается. И уехал. Мы только через несколько недель узнали, что случилось. Он повесился в роще под Клагсхамном, в нескольких километрах от своего дома. В воскресенье было дело… он с утра пораньше, никому ничего не сказав, уехал куда-то на велосипеде. И ни записки не оставил, ни объяснения… Что может быть хуже для жены и детей? Все были в шоке.

Валландер задумчиво кивнул. Он вырос в Клагсхамне. Интересно, в какой из рощ окончил свое земное существование Ларс Борман? Может быть, в одном из тех перелесков, где он играл ребенком?

– А сколько ему было лет? – спросил он.

– Пятьдесят исполнилось, – ответила жена, – в общем, чуть больше пятидесяти.

– Значит, он жил в Клагсхамне и работал ревизором в ландстинге, – сказал Валландер, – почему же он тогда останавливался в гостинице? От Мальмё до Хельсингборга полчаса езды.

– Он не любил ездить на машине, – сказал Бертиль Форсдаль. – К тому же ему здесь нравилось. Он мог запереться в комнате и спокойно читать свои книжки, чтобы никто его не тревожил.

– У вас, конечно, есть в журнале его адрес.

– Ходили слухи, что вдова продала дом и уехала, – сказала хозяйка. – Она не смогла там жить после того, что случилось. А дети уже взрослые.

– А куда она уехала?

– В Испанию. По-моему, место называется Марбелла.

Валландер покосился на Анн Бритт – она писала, не отрываясь.

– А можно спросить, – сказал Бертиль Форсдаль, – почему полиция заинтересовалась усопшим Ларсом Борманом?

– Чистая формальность, – успокоил его Валландер, – больше я, к сожалению, ничего не могу сказать. Разумеется, ни в каком преступлении его не подозревают.

– Он был очень порядочным человеком, – уверенно сказал Бертиль. – Он считал, что человек должен жить скромно и делать то, что считает правильным. Мы довольно много разговаривали с ним. Его всегда возмущало, что непорядочность становится чуть ли не нормой жизни.

– И так и не последовало никакого разъяснения, почему он совершил самоубийство?

Супруги дружно покачали головой.

– Ну вот и все, – сказал Валландер, – осталось только посмотреть журнал за прошлый год.

– Он в подвале, – Бертиль Форсдаль поднялся со стула.

– Мартинссон, наверное, уже звонил, – сказала Анн Бритт. – Пойду принесу телефон.

Валландер дал Анн Бритт ключи от машины. Хозяйка пошла проводить ее к выходу. Валландер прислушался. Наконец хлопнула дверца машины. Собака молчала. Он дождался Анн Бритт, и они все спустились в подвал. Кладовка оказалась неожиданно большой. У стен стояли полки с длинными рядами гостиничных журналов. К стене была прибита вывеска «Отель ”Линден”» и доска с семнадцатью ключами. «Музей», – подумал Валландер. Он был тронут. Память о долгой трудовой жизни. Крошечная гостиница, ставшая под конец для своего хозяина непосильным грузом.

Бертиль Форсдаль достал последний журнал, положил на стол и начал листать. Дойдя до августа 1992 года, он ткнул пальцем в одну из граф. Валландер и Анн Бритт Хёглунд наклонились над журналом. Почерк он узнал сразу. Более того, ему показалось, что запись в журнале была сделана той же самой ручкой. Дата рождения – 12 октября 1939 года. Ревизор ландстинга. Анн Бритт записала адрес в Клагсхамне: Мейрамсвеген, 23. Валландер попытался вспомнить эту улицу, но так и не вспомнил. Наверное, в одном из новых районов вилл – их много появилось с тех пор, как он оттуда уехал. Он начал листать журнал назад. В июне Ларс Борман тоже жил в гостинице, причем как раз в те дни, когда было написано первое письмо.

– Ты что-нибудь понимаешь? – тихо спросила Анн Бритт.

– Почти ничего, – так же тихо ответил он.

В ту же секунду зажужжал мобильник. Анн Бритт села на табурет и начала что-то записывать в блокноте. Валландер захлопнул журнал и протянул его Бертилю Форсдалю. Тот аккуратно поставил журнал на место. Поднимаясь по лестнице, Валландер спросил Анн Бритт, что ей удалось узнать.

– Это был «ауди», – коротко ответила она. – Потом поговорим.

Валландер посмотрел на часы – четверть двенадцатого.

– Еще раз прошу прощения за поздний визит, – сказал Валландер, – но дело было неотложным.

– Надеюсь, что чем-то вам помог, – сказал Бертиль Форсдаль, – хоть мне и трудно говорить о бедном Ларсе.

– Я понимаю. Если вспомните что-то еще, позвоните, пожалуйста, в истадскую полицию.

– А что я могу вспомнить? – удивился Бертиль.

– Не знаю, – сказал Валландер и пожал ему руку.

Они сели в машину. Валландер включил освещение, и Анн Бритт достала свой блокнот.

– Я была права, – сказала она и посмотрела на Валландера. – Это был белый «ауди». Номер не совпадает, то есть украден. Принадлежит совсем другой машине, еще не проданному «ниссану» с дилерской фирмы в Мальмё.

– А остальные машины?

– Там все в порядке.

Валландер повернул ключ зажигания. Было уже половина двенадцатого, по-прежнему дул сильный ветер. Они выехали из города. Машин на трассе почти не было. За ними тоже никто не ехал.

– Устала? – спросил он.

– Нет.

Он свернул на круглосуточную заправку и остановился.

– Раз ты не устала, давай проведем короткое ночное совещание, только ты и я. Попытаемся осмыслить все, что услышали. И давай посмотрим, кто сюда подъедет. Впрочем, единственная машина, которую мы можем смело исключить – это белый «ауди».

– Почему? – удивилась она.

– Если они и подъедут, то на другой машине. Кем бы они ни были, дело свое они знают. Два раза в одной машине они не появятся.

Они зашли в кафе. Валландер заказал гамбургер, Анн Бритт есть не захотела. Они выбрали столик, откуда видно парковку. В кафе было пусто, если не считать нескольких датских дальнобойщиков, пивших кофе у столика напротив.

– Скажи, что ты об этом думаешь, – сказал Валландер. – О ревизоре ландстинга, который пишет письма и угрожает двум адвокатам смертью, а потом едет на велосипеде в лес и вешается.