Белое сияние - Кэролайн Карвер

И Конни рассказала, что в один и тот же день и Александер Белл, и Элиша Грей подали заявки на получение патента на телефонный аппарат. Буквально через несколько дней в заявке Белла появился абзац, которого сначала там не было, — он почти слово в слово повторял текст Грея. Чиновник, принявший заявки у обоих, позже признался, что продал идею Грея адвокатам Белла. Грей, хотя и пытался судиться, так ничего и не сумел доказать. Белл сказочно разбогател и оставил после себя гигантскую телефонную империю, а Грей умер в нищете и безвестности.

— Я не раз говорила Томасу, что Патентное бюро Соединенных Штатов недавно изменило процедуру подачи заявок, но он не желал меня слушать и остался при собственном мнении. Дело в том, что сейчас важно не столько то, кто подал заявку на изобретение, сколько то, кому первому пришла в голову идея. Вот почему документы и чертежи так важны: в них задокументирована тридцатидвухлетняя работа Томаса над изобретением.

Эбби смотрела в окно отсутствующим взглядом, мозг автоматически фиксировал очень красивый день — солнце отражалось на снегу россыпью алмазов. Но душа не радовалась этой неземной красоте — Эбби по-прежнему пыталась в полной мере охватить то, что означал для мира МЭГ.

— А Мари Гилмоут? Кто она?

— Мари из Патентного бюро. Оно находится в Арлингтоне, в штате Вирджиния.

— Черт!

— Вот именно, — эхом отозвалась Конни.

— Кто ее убил? У вас есть хоть какие-то предположения?

Конни пожала плечами:

— Я наверняка знаю только одно: год назад Лиза обратилась в Патентное бюро, но Томас заартачился. Потом Лиза и Мари подружились и с тех пор общались через Интернет.

Могла ли Мари попытаться выкрасть МЭГ? Неужели Лиза в нее стреляла? Способна ли она на такое?

— В Патентном бюро знают о МЭГ?

— Слава богу, нет. Знала только Мари. Но, — Конни положила руку на сердце и подняла глаза к потолку, — Мари даже больше Томаса паниковала из-за МЭГ, если такое возможно. Перед тем как вылететь сюда, я переговорила кое с кем из ее коллег и поняла, что она приехала сюда, чтобы взглянуть на образец и по возможности убедить Лизу начать процесс патентования.

— Почему же они с Лизой не встретились в Фэрбенксе? Не легче бы это было, чем арендовать там машину, а потом ехать в такую даль?

— Я тоже хотела бы это знать, — сказала Конни.

Моук сидел у порога и выжидающе смотрел на Эбби. Она открыла ему дверь, он выскочил на улицу и начал сосредоточенно бегать и принюхиваться в поисках подходящего местечка, где можно было бы задрать лапу.

— Знаете, я еще кое-что хочу вам сказать. Вы должны об этом знать, — сказала Конни, перебирая браслеты. — В полиции я сообщила лишь о том, что осуществляю инвестирование их проекта, и больше ничего. Я даже слова о МЭГ не решилась произнести.

— А разве мы не должны им об этом рассказать? — потрясенно спросила Эбби.

Конни наклонилась к ней, буравя взглядом:

— Если мы расскажем полиции, об этом станет известно всему городу, новость тут же просочится в газеты, и ваша сестра окажется в еще большей опасности. — Она схватила Эбби за руку и крепко, до боли, сжала ее. — А ведь они с Томасом столько об этом мечтали. Если Лиза узнает, что из-за собственной сестры вся ее работа пошла прахом… ей-богу, мне вас жаль.

Эбби высвободила руку и потерла запястье. Конечно, не следовало бы скрывать от полиции информацию, но еще больше не хотелось разрушать дело жизни Лизы.

— Если в полиции знают, что вы инвестор Лизы, разве они не узнают о МЭГ?

— За многие годы в нашей компании научились придерживать нужную информацию. Я просто заморочила им головы научной терминологией. Сказала, что мы инвестировали разработку ЭВентов. Э и В — заглавные буквы, если хотите знать. — Конни неожиданно заулыбалась. — Вы бы видели выражение лица этой девочки из полиции, когда я спросила ее, знает ли она, как можно сблизить один миллиард электронов. Она понятия не имела, о чем я толкую.

Эбби подозвала Моука и дала ему печенье для собак, которое тот сразу же проглотил.

— Конни, кто еще знает о МЭГ?

— Насколько мне известно, больше никто, — сказала Конни, скрестив пальцы от сглаза.

А как же Флинт, снова вспомнила Эбби, и мороз пробежал у нее по коже. Если это такой секрет, как он узнал о МЭГ? Она начала мучительно соображать, что делать дальше. Понятно, что Конни заинтересована в том, чтобы никто ничего не узнал. Но и она не может рассказать о МЭГ Демарко или Виктору. Или все-таки должна? Она наморщила лоб, не зная, что решить. Нет, надо сначала поговорить с Томасом. МЭГ — его изобретение, может быть, он знает, как о нем стало известно Флинту.

— Конни, я позвоню Томасу.

— Отлично. И скажите ему, что я хочу с ним увидеться, ладно?

— Да, конечно.

Конни поднялась с места:

— Не хочу вам мешать.

— Нет-нет, что вы! Вы совсем не мешаете.

Эбби набрала номер, на другом конце провода включился автоответчик. Она записала на пленку просьбу срочно ей перезвонить. Потом позвонила в университет, ей сказали, что Томас в отпуске.

— Мне казалось, он должен был вернуться на работу сегодня.

— Минутку, — она слышала, как на том конце провода зашуршали бумаги. — Ага, вот она, эта записка… Он будет завтра.

Эбби положила трубку и наткнулась на встревоженный взгляд Конни.

— Господи! Он еще в отпуске? — Конни быстро поднесла ладонь ко рту. — Он, конечно, не знает, что случилось с Лизой, иначе уже был бы здесь. Наверное, он сейчас у одного своего друга в горах. А там ни радио, ни телевизора, не говоря уже о газетах. Он считает, что это и есть полноценный отдых. Лично я назвала бы это чем-то вроде одиночного заключения.

У Эбби упало сердце: ее совсем не радовала перспектива сообщать Томасу новость об исчезновении его любимицы.

— Эбби, дорогая, мы ведь можем поехать в Фэрбенкс. Я на машине. Мне кажется, это не телефонный разговор. А так мы вместе все ему расскажем.

Эбби покачала головой. Она относилась к Томасу с большим уважением, но уезжать не хотела — Лиза снова могла дать о себе знать.

— Нет, я буду звонить.

— Предположим, вы ему позвоните, но вы же должны понимать, что по телефону он ни за что не станет обсуждать проект. Не забывайте, как он печется о безопасности. Он прямо-таки зациклился на секретности своих исследований. Единственная возможность разобраться в том, что происходит, — это обсудить их непосредственно с ним. Иначе он ничегошеньки не скажет. По электронной почте от него тоже ничего не добьешься — я это на собственном опыте знаю.

Конни начала собираться.

— Я еду в Фэрбенкс завтра. Если от него можно что-то узнать, только встретившись с ним, то…