Сомневающийся убийца - Цзюньлинь Чэнь

– Запугать… Запугать… – повторяла Сунь Лань, словно во сне. Она изогнулась всем телом и внезапно так крепко схватила Лян Го за запястье, что ногти, казалось, проткнут кожу насквозь.

– Верно! Все верно! Не надо было обращаться в полицию! Не надо было! – ее лицо исказилось, и она завопила: – Пусть они уходят! Прогони их! Мы ошиблись! Мы не заявляем в полицию! Забираем заявление! Забираем!

Глядя на несчастных супругов, все полицейские, дежурившие в доме Лянов, почувствовали неловкость и даже стыд. Никто не посмел встать и что-либо сказать, они просто переводили взгляд с Лян Го на его жену и обратно. Самого Лян Го тоже охватило дикое сожаление. Похититель всего лишь требовал деньги, если бы они не заявили в полицию, ситуация бы не вышла из-под контроля, он погубил сына собственными руками…

Лян Го застыл на месте, он будто оказался в аду, и беспомощность и отчаяние пожирали его изнутри. В самом страшном сне он не мог представить, что все только начинается…

По комнате разливалась «Ария на струне соль». В костюме и галстуке Тан Сянь выглядел строго и торжественно. Левой рукой он держал за ножку бокал вина, правой – взмахивал в воздухе, словно дирижируя оркестром. Глаза закрыты, на лице застыло умиротворенное выражение лица, словно музыка перенесла его в эпоху прекрасного барокко. Мелодия то ускорялась, то замедлялась, звук то затихал, то летел вверх, и брови Тан Сяня вторили музыке: то хмурились, то расслаблялись. В воздухе витал глубокий, насыщенный аромат лучшего красного вина, Romanée-Conti покачивалось в бокале, оставляя на стенках едва различимые алые следы, словно ветерок налетел и поднял волны. Тан Сянь мысленно порхал по комнате, как артист балета, в такт мелодии до тех пор, пока не стихла последняя нота.

Музыка доиграла, Тан Сянь изящным движением левой руки поднес бокал к губам и сделал глоток. Терпкий, с привкусом лакрицы напиток медленно стекал по стенкам бокала в рот, вниз по гортани в желудок. Все еще завороженный отзвучавшей мелодией, он сделал медленный выдох, ощущая, как аромат вина плавно растекается по каждой клеточке его тела.

– Что ж…

– Это я!

«Приветствие» застало Тан Сяня врасплох, и он подскочил от неожиданности, от былой элегантности не осталось и следа.

– Чэнь Муян! Я точно в суд на тебя подам! – вне себя от ярости Тан Сянь готов был съесть гостя живьем. – Запрещено без приглашения вламываться ко мне домой, а уж тем более бесшумно подкрадываться сзади!

Чэнь Муян вольготно расположился на диване у него за спиной и с видом абсолютно невинного человека спокойно пожал плечами.

– Это ты любишь оставлять ключи от дома под полкой для обуви, мне даже искать не пришлось.

– То есть ты даже не постучал?

– Еще как стучал! – развел руками Чэнь Муян. Он повернулся и стал смотреть в окно, словно любуясь облаками на горизонте. – Никто не ответил.

– Конечно, никто не ответил! Ты хоть знаешь, сколько времени нужно ждать, чтобы послушать виниловую пластинку? – Тан Сянь аккуратно взял пластинку, легонько протер ее смоченной в чистящем средстве щеточкой, как будто это был его самый любимый и дорогой ребенок. – Восемь часов! Только через восемь часов можно послушать во второй раз, потому что…

– Игла создает трение на бороздках на поверхности пластинки, из-за чего полихлорвинил начинает расширяться при нагревании и сжиматься при охлаждении, – без малейшего намека на благоговение сказал Чэнь Муян, пересказывая то, что Тан Сянь рассказывал ему когда-то раньше.

– Нужно подождать как минимум восемь часов после полного охлаждения пластинки, в противном случае она деформируется без возможности восстановления. Ради нескольких минут музыки я жду по полдня!

Чэнь Муян с преувеличенным ужасом поджал губы. Он прекрасно знал, что его друг, хоть и кажется иногда безалаберным, никогда не изменяет своей странной привычке: в одиночестве дома слушать музыку, потягивая вино, и при этом одевается в костюм с галстуком, словно идет в консерваторию. Правило «восьми часов» для него священно, и, как только он погружается в музыку, следуя строгому набору церемоний, весь мир перестает для него существовать, и никто и ничто не должно ему мешать.

Только убедившись, что пластинка надежно лежит на своем месте, Тан Сянь отпустил ее. Он повернулся к серванту, поднял бутылку, оценивая, сколько там осталось вина, и с недовольным видом вздохнул:

– Будешь?

– Да ладно! – махнул рукой Чэнь Муян. – Не трать на меня такое элитное вино, я же знаю, как ты его ценишь. А для меня что это, что бутылка за десять юаней из палатки – все одно.

– Знаю-знаю, не любишь ты вино, – с облегчением сказал Тан Сянь. – Согласен, я бы не вынес, если бы ты захотел выпить! Эта бутылка стоит половину моей годовой зарплаты!

– Вот ты выпендриваешься! У твоей семьи средств хватит на то, чтобы ты таким вином каждый день рот полоскал!

– Это совсем другое дело! Купить на свои, заработанные потом и кровью деньги и на капитал моего старика – две абсолютно разные вещи. Заплати деньгами нувориша – и самое элитное вино будет вонять навозом, а не золотом, – Тан Сянь притворился, будто его тошнит. – Если не буду транжирить, оставшейся зарплаты хватит еще на полгода безбедной жизни!

«Купить вино за сто тысяч ты можешь и еще болтаешь тут про экономию и транжирство…» – про себя выругался Чэнь Муян.

– Ну что? Кто сегодня обидел нашего Шерлока Холмса? – Тан Сянь с величайшей осторожностью взял в руки бутылку. – Опять проблемы с твоим профессором Фаном?

– Ой, прекрати уже строить из себя гения, будто видишь меня насквозь.

– Досталось тебе вчера от твоей генеральши за то, что поздно вернулся?

– Эй, замолчи, ладно? Сдаюсь я, хватит уже…

Чэнь Муян уселся поудобнее и во всех деталях рассказал Тан Сяню все, что произошло сегодня. Выслушав рассказ, Тан Сянь помолчал минутку, а потом, не в силах сдерживать эмоции, громко хлопнул правой ладонью по ноге.

– Какое любопытное открытие!

– Да? И что же ты выяснил? – подался вперед Чэнь Муян.

Тан Сянь прочистил горло и сказал:

– Твой профессор Фан, оказывается, умеет играть в баскетбол!

Чэнь Муян на мгновение опешил.

– Н-да, прямо-таки великое открытие…

– Суть в том, что у него очень необычный стиль игры!

– Чего?

– Ну да! Ты разве не заметил? – с серьезным видом продолжал Тан Сянь, не обращая на него внимания. – Особенность его игры – тактика «фола», похоже на