Ливень - Сандра Браун

— Очень серьезно.

Вдаваться в подробности Элла, конечно, не стала. Ее тон и так сказал о многом. Глаза Маргарет наполнились слезами.

— Бедненький… И сколько ему еще осталось?

— Трудно сказать наверняка.

— Год?

Элла покачала головой, сама чуть не плача:

— Боюсь, что меньше. Намного меньше…

Стараясь сдержать рыдание, Маргарет прижала фартук к губам. Элла строго предупредила:

— Только прошу, никому об этом не говори и не показывай ему, что обо всем знаешь. Мистер Рейнуотер не хочет, чтобы стало известно о его состоянии. Он не желает, чтобы с ним возились, как с больным. Обещай, что будешь вести себя так же, как прежде.

— Хорошо, — пробормотала Маргарет, утирая слезы. — Но мне будет нелегко это сделать. Мистер Рейнуотер — настоящий джентльмен. Он очень порядочный человек.

— Вот поэтому-то и постарайся вести себя с ним, как с настоящим джентльменом. Это лучшее, что ты можешь для него сделать.

— Да, мэм.

Элла начала резать чеснок, а Маргарет, немного подумав, задала ей следующий вопрос:

— Миссис Элла, а вы об этом знали? До того, как пришлось вызвать доктора?

— Я знала еще до того, как он у нас поселился.

— У вас доброе сердце.

Элла подняла голову и взглянула в окно. Пар, собравшийся на стекле, стекал по нему большими каплями. Они скатывались, как дождинки… или как слезы по щекам.

После разговора с Маргарет Элла стала внимательно следить за аппетитом Рейнуотера. Теперь она замечала, сколько еды оставалось на его тарелке. Как-то раз, убирая со стола, она спросила, чем ему не понравилось жаркое.

— Ну что вы, миссис Баррон! Жаркое было превосходное. Просто мои глаза оказались больше желудка — я положил себе так много, что не смог съесть.

С этого обеда Дэвид стал съедать все, что лежало у него на тарелке. Элла было успокоилась, но тут же нашла новый повод для волнений. Она заметила, как мало Рейнуотер кладет себе еды — его порция оказалась меньше той, какую она обычно оставляла для Солли.

Элла не стала говорить об этом при сестрах Данн и мистере Хастингсе, тем более что сегодня последний был разочарован тем, что Рейнуотер отказался играть с ним в шахматы и сразу после обеда ушел к себе.

Прежде чем лечь, Элла решила посмотреть, чем занят ее постоялец. Обычно она этого не делала, потому что прекрасно понимала, что жильцы должны чувствовать себя в доме свободно. Но на этот раз она собралась нарушить собственное правило, так как знала, что Рейнуотер, если ему станет плохо, будет страдать молча, а к ней ни за что не обратится. Для себя Элла решила, что если не увидит под его дверью света, то не станет его тревожить, и в итоге Дэвид не узнает, что она волновалась. Если же она увидит свет, то просто заглянет к нему и задаст какой-нибудь вопрос. Например, поинтересуется чем-нибудь относительно Солли.

Поднявшись наверх, молодая женщина сразу заметила, что свет в комнате Рейнуотера горит. Стараясь ступать как можно тише, чтобы не потревожить других постояльцев, она подошла к его двери и тихонько постучала.

— Да?

— Это я, мистер Рейнуотер, — чуть ли не шепотом сказала Элла, тут же забывшая о своих планах. — С вами все в порядке?

— Да.

Дэвид не пригласил ее войти, и она сама спросила, можно ли ей это сделать.

— Прошу.

Элла открыла дверь и встала на пороге. Рейнуотер сидел на постели, хотя было ясно, что до этого он лежал. На подушке виднелась вмятина от головы, да и волосы у Дэвида были растрепаны. Он не разделся, только снял пиджак и ослабил подтяжки. Запонок на манжетах тоже не было. Ботинки стояли на полу рядом с кроватью.

Лицо Рейнуотера поразило Эллу восковой бледностью, однако это вполне могло объясняться резким светом электрической лампы.

Молодая женщина вошла в комнату, но не стала закрывать за собой дверь.

— Надеюсь, я вас не потревожила.

— Нет-нет, все в порядке.

— Я никак не могу решиться, стоит ли мне писать в одну из тех спецшкол, которые порекомендовал доктор Кинкэйд, и пришла спросить ваше мнение.

Несколько секунд Дэвид внимательно смотрел на нее, а потом вздохнул:

— Вы мне так и не поверили.

— Простите?..

— Вы не поверили, что все в порядке, когда я после обеда сразу ушел к себе. Поэтому и пришли сюда.

Элла смущенно улыбнулась:

— Что ж, я готова признаться.

— Неважная из вас лгунья.

— Я знаю.

— Но ведь это совсем неплохо — быть честной, правда?

Молодая женщина озабоченно сдвинула брови:

— Ну а на самом деле вы?..

— Хороший ли я лгун?

— Да нет же! Я не об этом. С вами правда в порядке?

— Да.

Элла кивнула на раскрытую книгу, которая лежала на столике около кровати.

— Так вы уединились, чтобы спокойно почитать? Что это?

— «Прощай, оружие!» Хемингуэя. Вы читали?

— Хотела бы, но времени ни на что не хватает.

— Великолепная вещь.

— Разве у нее не грустный конец?

— В аннотации сказано, что грустный и в то же время прекрасный. Я вам расскажу, когда дочитаю.

Чувствуя себя немного неловко, Элла шагнула назад и взялась за ручку двери.

— Прошу прощения за вторжение. Вы так мало ели за обедом, что я решила проверить… действительно ли с вами все в порядке.

— Признателен за заботу, но для опасений у вас нет никаких оснований.

— Ну что же… Тогда спокойной ночи, мистер Рейнуотер.

— Спокойной ночи, миссис Баррон.

Элла закрыла за собой дверь, но еще несколько минут стояла в темном коридоре, продолжая сжимать ручку. Правильно ли она поступила, когда сделала вид, что не заметила на столике рядом с книгой, его золотыми карманными часами и запонками шприц и пустую ампулу?

На следующее утро Элла по-прежнему мучилась сомнениями. Следует ли ей известить доктора Кинкэйда, который просил сообщать ему о малейшем изменении состояния своего родственника? Она уже готова была позвонить Мердоку Кинкэйду, но Рейнуотер вышел к завтраку.

— Что у нас сегодня? — весело спросил он у сестер Данн.

— Оладьи, — улыбнулась мисс Вайолет.

— Обожаю оладьи.

— Я тоже.

Мисс Перл, не желая отставать от сестры, добавила:

— И восхитительная мускатная дыня. Лучшей в этом сезоне мы не ели.

— Так вот в чем, оказывается, дело!