Тень сомнения - Лайза Джексон

Мучительно краснея от собственных беззаконных мыслей, она освободила руки. Ей вдруг стало страшно – Кейн слишком сильно волновал ее.

– Пожалуй, мне лучше уйти.

Кейн сразу поднялся, в последний раз затянулся сигаретой и затушил ее в пепельнице.

– Хочешь прокатиться? – спросил он, выпуская дым, и в его словах ей почудился скрытый намек.

– Нет, мне пора идти.

– И куда же ты пойдешь? Будешь сидеть у телефона и ждать, когда Таггерт позвонит?

– Нет, но...

– Мы просто прокатимся, Клер.

– Чего ради я поеду с тобой кататься?

В его глазах под густыми золотистыми бровями вспыхнул вызов.

– Испугалась?

– Вот еще!

– Тогда поехали.

«А почему бы и нет, в конце концов? – вдруг подумала Клер. – Может быть, Харли сейчас проводит время с Кендалл или какой-нибудь другой девчонкой, откуда мне знать?»

– Ладно, – сказала она наконец и, тряхнув головой, отбросила волосы за спину.

Его улыбка стала грозной. Он схватил ее за руку.

– Пошли.

По дороге к стоянке Клер терзали сомнения. Вдруг их кто-нибудь увидит? Вдруг они попадут в аварию? Вдруг Кейн завезет ее бог весть куда и откажется вернуться к десяти тридцати? Что она вообще о нем знает? Что он хулиган, подозреваемый чуть ли не во всех мелких правонарушениях, совершающихся в городе. Что он сыт по горло выходками своего отца, калеки и пьяницы, и горит желанием отряхнуть прах города Чинук с подошв своих кожаных сапог. И все равно она нутром чувствовала, что он не так плох, как о нем говорят.

Отбросив все страхи, Клер забралась на сверкающий хромом и черным лаком мотоцикл и обняла Кейна за талию. Мотор взревел.

– Держись! – прокричал Кейн через плечо, и она уткнулась лицом ему в спину между лопаток, вдыхая запах кожи и дыма.

Из-под колес полетел мелкий гравий, и через несколько секунд они уже мчались по шоссе. Неоновые огни мотелей и баров мелькали мимо, фары встречных машин на миг ослепляли их и тотчас исчезали. «Это безумие!» – мелькнуло в голове Клер. Должно быть, она и впрямь сошла с ума, если согласилась на эту головокружительную гонку под луной. И все-таки она чувствовала себя свободной, почти невесомой, летя мимо железных ворот «Камня Иллахи», курорта, построенного ее отцом. Чувство вины за то, что она проводит время с другим парнем, внезапно рассеялось, Клер еще крепче прижалась к спине Кейна. Обделенный жизнью и несмирившийся, упрямый и насмешливый, полный едкого сарказма, он был полной противоположностью Харли Таггерту.

Не обращая внимания на запретительные знаки, они промчались по берегу, свернули на проселок и углубились в лес. Бледный свет луны слабо пробивался сквозь завесу ветвей. Единственным настоящим освещением служил яркий и немигающий луч передней фары мотоцикла, подпрыгивающего на неровной узкой дороге.

– Куда мы едем? – спросила Клер.

Ей приходилось кричать, потому что голос относило ветром. Внезапно ее опять охватили сомнения.

– Увидишь.

Ловко объехав ржавеющие столбы ворот, когда-то перекрывавших старую дорогу, Кейн направил мотоцикл прямо в горы по усеянной старыми пнями пустоши. Эти белые гниющие пни стояли, словно призрачные часовые, охраняя память о когда-то шумевшем здесь лесе. Клер вдруг стало не по себе, ее охватывала дрожь скверного предчувствия. Зря она прыгнула на этот мотоцикл, зря согласилась поехать покататься с Кейном. Это была ошибка.

Мотоцикл с ревом и воем добрался до вершины, где чудом уцелели несколько елей, избежавших пилы лесоруба. Кейн замедлил ход и заглушил мотор.

– Знаешь, где мы? – спросил он, взяв ее за руку, и повел к широкому каменному уступу, откуда открывался вид во все стороны, далеко внизу мелькали огоньки Чинука. – На лесосеке, в заброшенном лагере лесорубов.

– Вот как?

Почему его голос прозвучал как похоронный колокол?

Кейн обнял ее одной рукой за талию, положил подбородок ей на плечо, а свободной рукой указал на противоположную сторону глубокой лощины.

– Вон там мой старик попал в аварию.

У Клер внутри все перевернулось. Несмотря на теплую звездную ночь и близость его тела, она почувствовала холодок, пробежавший по позвоночнику.

– Ты привел меня сюда, чтобы показать место, где пострадал твой отец?

Кейн не ответил, просто отпустил ее и сел на край уступа.

– Я иногда прихожу сюда подумать.

Он сунул в рот сигарету «Кэмел», чиркнул спичкой по валуну и глубоко затянулся. Маленькое пламя спички на мгновение бросило золотистый отсвет на его мужественные черты.

– И о чем же ты думаешь? – робко спросила Клер. Кейн ухмыльнулся, его белые зубы блеснули, а потом в темноте затлел красный огонек сигареты.

– Иногда о тебе. Клер обомлела:

– Обо мне?

– Время от времени, – признался он и пристально посмотрел на нее. – А ты разве никогда не думаешь обо мне?

Клер нервно потерла руки.

– Я... м-м-м... стараюсь не думать.

– Но все-таки думаешь?

– Иногда, – вздохнула она, чувствуя себя предательницей.

– А я, между прочим, завербовался в армию.

– Что? – Сердце у нее едва не остановилось. Казалось, его слова отразились от окружающих холмов и эхом прокатились по лощине. – Что ты сделал?

– Записался. Вчера.

– Зачем?

Какая-то часть ее души, та часть, в которую она сама не хотела заглядывать, съежилась и онемела. Он уезжает. Клер уверяла себя, что ей, в сущности, все равно, но чувствовала, что без него город опустеет.

– Настала пора.

– Когда ты уезжаешь?

Кейн пожал плечами и глубоко затянулся сигаретой, обхватив одной рукой колени.

– Через несколько недель. Сядь! – Он без улыбки оглянулся на нее. – Я не кусаюсь. Во всяком случае, не на первом свидании.

– Это... это не свидание.

На это Кейн ничего не ответил, но она знала, что мысленно он называет ее лгуньей.

– Ты думаешь, что я тебя боюсь... – начала она.

– Я думаю, что тебе следует меня бояться.

– Почему?

Настороженная, как испуганный жеребенок, готовий в любую минуту броситься наутек, Клер заставила себя подойти к уступу и сесть рядом с ним.

– У меня скверная репутация. Во всяком случае, многие считают меня конченым человеком. – Его задумчивый взгляд остановился на ее губах, и у Клер перехватило дыхание. – Но ты так почему-то не считаешь. По крайней мере, пока. – С этими словами он затоптал окурок на земле.