Принцесса-чудовище - Лариса Соболева

– Безделье развращает.

– Да нет, Грета. Думаю, тебе чертовски приятно постоянно напоминать зависимым людям, что ты здесь полновластная герцогиня. Согласись, ведь приятно заставлять всех испытывать неудобство при твоем появлении? Заставлять жить, как ты, приятно?

– Не по своей воле я вынуждена жить в норе, как ты изволил выразиться. Знаешь ведь, что наше затворничество…

– Ничего я не знаю, – с пренебрежительным жестом, будто отгоняя муху, сказал барон. – И не хочу знать. Не хочу думать. За меня все равно думаешь ты, делая, как тебе кажется, благо. У тебя один недостаток, но большой – чувство долга. Он из тебя выжимает все соки, а ты из нас. Вот так и живем – выжатые.

– Ты пьян как свинья, – решила закрыть тему она.

– Где ты видела пьяную свинью? – искренне удивился фон Бэр. – Моя милость ее не встречала. Я просто пьян. Ладно, душечка герцогинюшка, удаляюсь, чтоб тебя не стошнило от моей пьяной рожи.

Барон тяжело поднялся и поплелся к лестнице.

– Завтра тебе будет стыдно, – бросила ему в спину она.

– Будет, – согласился барон. – Завтра как вспомню, что наговорил тебе, своей благодетельнице, меня замучает вина. И я снова напьюсь. Но знаешь… Когда я сегодня смотрел на Уваровых, я завидовал им. Черной завистью.

– Болван, – буркнула герцогиня, оставшись одна.

Недолго она находилась в одиночестве, приплелся племянник:

– Тетя, зря ты отпустила Шарлотту, Уваров весь вечер провел с ней.

– Я же просила не отходить от нее! Вам ничего нельзя поручать, бестолочи.

– Вы бы и попробовали не отходить, – ощерился племянник. – Шарлотта не стремилась выполнить ваши указания, а мы ей и здесь опротивели. Она выросла и хочет распоряжаться собой. Выдали б ее за меня замуж, не имели бы проблем.

– Она не захотела выходить за тебя.

– Не захотела! – фыркнул он. – В таком случае, тетя, не нас распекайте, а себя. Вы вправе были не отпускать ее. И теперь думайте, что она наговорила Уварову. Куда вы?

– К дочери, – ответила она, уходя.

– Так она и расскажет… – пробурчал племянник себе под нос.

Комната Шарлотты была большая, со всеми необходимыми для девушки принадлежностями – герцогиня все же заботилась о дочери. Трогательно смотрелись детские игрушки в углу, расставленные по полкам. Но Шарлотта действительно выросла, на смену игрушкам пришли книги и ноты, на смену покорности – неповиновение. Она лежала на кровати, отвернувшись к стене, нянька укрывала ее пледом, а де ла Гра, обернувшись на звук открываемой двери, приложил палец к губам. Но мать не посчитала нужным вести себя тихо и, подойдя к нему, спросила:

– Что с ней?

– Шарлотта выпила бокал шампанского, – ответил он. – Я сделал все, что в моих силах, сейчас ей немного легче.

– Кажется, ты решила делать мне назло? – наклонилась мать к дочери. В голосе ее звучала угроза. – Но запомните, сударыня, ваше непослушание приведет к ужасным последствиям. Для вас же ужасным. Ни мне, ни кому другому вы не способны сделать назло, лишь себе.

Шарлотта резким движением откинула плед и закричала:

– Почему вы пришли? Что вам нужно? Да, да, я сделала это, и мне плохо. Вам-то что за дело? Мне плохо, а не вам!

– Лапушка, – пыталась утихомирить ее нянька. – Ягодка моя…

– Уйдите все! – кричала Шарлотта. – Я не хочу вас видеть! Уйдите!

Девушка разрыдалась, упав на подушку, нянька присела к ней и гладила по спине, приговаривая ласковые слова.

Герцогиня скрипнула зубами, взглянула на де ла Гра, который беспомощно развел руками. Она вышла из комнаты, оперлась спиной о стену и запрокинула назад голову. Если б кто знал, как ее все это тяготило… Потому она и отключила душу, чтоб не страдать, иначе можно с ума сойти.

Из комнаты доносились рыдания, раздражавшие ее. Она вернулась в зал, села у камина и протянула к огню руки, глядя на свои длинные тонкие пальцы с утолщениями на суставах. Последнее время суставы выкручивало на погоду, значит, незаметно подкрадывается старость, отнимающая силы. Герцогиня впервые задумалась о том, что будет, когда она станет немощной. Кто защитит ее и неблагодарную дочь?

– Она успокоилась, – сообщил де ла Гра, появившись в зале.

– Мне ее не жаль. К сожалению, уроки многие предпочитают выносить из собственного опыта.

Де ла Гра налил в бокал вина, уселся в кресло, где не так давно сидел фон Бэр. Он пил неторопливо, по глотку. Пил и смотрел на огонь, который выплясывал в его зрачках, а само лицо профессора казалось маской. После паузы он спросил:

– Зачем вы хотите казаться хуже, чем есть?

– Затем, друг мой, что только так мне удается удерживать дом.

– Жестокость вам не к лицу.

– Она никого не красит, но что же делать… Нужен кнут, в противном случае все распустятся. Два болвана – мой племянник и брат – сидят у меня на шее и еще попрекать изволят. Дочь усвоила, что истериками можно добиться своего, а вы ей потакаете. Одна я вынуждена смиряться и помощи ниоткуда не жду. Вам не кажется это несправедливым?

– Вы устали, мадам, что естественно в вашем положении.

– Устала? – усмехнулась она. – Я не имею права даже на усталость.

– Но вы сильны, мадам, вы справитесь.

– Силы, мой друг, имеют свойство таять. Если и остается сильным дух, то тело все одно слабеет, а слабое тело истощит и сильный дух. Я, Оливье, старею. О чем вы как никто другой знаете. Что будет с этими дураками, если меня не станет?

– Не стоит так мрачно смотреть на вещи. Во всяком случае, вы можете на меня рассчитывать, я останусь вашим верным слугой.

– Оставайтесь лучше другом, Оливье. Как вам Уваровы?

– Обыкновенные люди, живущие без забот и хлопот.

– Уваров не отходил от Шарлотты, вот я и беспокоюсь. Если просочится правда, нам не жить.

– Напрасно, мадам, вы беспокоитесь, ваша дочь неглупа. Да, Уваров очарован Шарлоттой, она ведь красивая девушка, но это еще ничего не значит. Не думаю, что он станет докучать вам и ей.

– А коль станет?

– Примите его, иначе будет подозрительным ваш отказ. Теперь надо осмотрительно поступать, чтоб не вызвать нездорового любопытства. А заранее выстраивать цепь дурных событий неразумно, они, как правило, не сбываются.

– Все из-за той графиньки… – проворчала герцогиня. – Ворвалась в мой дом и перевернула его.

– Все из-за ливня, мадам, он не позволил вам выгнать графиню. Из-за ливня и правил, с которыми вынуждены считаться даже вы.

– Пожалуй, отправлюсь на покой. Я и в самом деле устала.

Де ла Гра пересел ближе к огню, долго сидел, о чем-то думая и глядя на языки пламени.