Мелодия все звучит - Мэри Хиггинс Кларк

Накануне Дня благодарения заметно нервничающая Элинор Беккер встретилась с Шоном Каннингемом в Манхэттене возле офиса доктора Стивена Папетти, психиатра и гипнолога.

Шон спросил Элинор, разрешит ли она, чтобы на сеансе присутствовал Руди Шелл.

– Элинор, я знаю: он сочувствует вам и очень надеется, что гипноз позволит вам вспомнить информацию, которая поможет им найти Беннета. И вашему делу это тоже пойдет на пользу. Поговорите со своим адвокатом и спросите, согласен ли он на это.

– Я просто позвоню ему и сообщу, что собираюсь это сделать, – твердо ответила Элинор. – Мне все равно, что он скажет, и я не стану ему платить за то, что он будет сидеть там и смотреть. И я согласна с вами, Шон. В глубине души я всегда считала, что Руди Шелл верит в мою невиновность.

Увидев Элинор, Руди буквально спрыгнул со стула и подбежал к ней. Его грубоватое лицо, обрамленное гривой черных с проседью волос, выражало беспокойство, когда он обеими руками схватил ее ладонь и произнес мягким тоном:

– Миссис Беккер, я понимаю, что у вас были все причины считать меня вашим недругом. Но, прошу, позвольте уверить вас в обратном. Моя работа как агента Федерального бюро расследований – находить улики и выстраивать дела против преступников. Но также наш священный долг – защищать невинных людей от ложных обвинений. Вы всегда утверждали, что никак не причастны к мошенничеству Паркера Беннета.

– И тем не менее, – дрожащим голосом ответила Элинор, – мне так жалко всех этих несчастных людей, потерявших свои деньги… Я думаю, что я глупа, ужасно, невероятно глупа, однако я считала его не просто бизнесменом, но и филантропом.

Фрэнк защитным жестом обнял жену за плечи.

– Всё в порядке, дорогая, всё в порядке. – Он перевел взгляд на Руди. – Вы хотите сказать, что у вас нет предвзятого мнения относительно участия Элинор во всем этом?

– Абсолютно, – коротко отозвался Руди.

Шон стоял позади него, намереваясь поприветствовать Беккеров.

– Элинор, вы проделали огромную работу, – сказал он. – Вы начали самостоятельно вспоминать случай, показавшийся вам странным. Теперь с помощью доктора Папетти вы можете вспомнить его почти целиком. Помните ту старую рекламу мыла «Айвори»?

– На девяносто девять и сорок четыре сотых процента чистое, – с улыбкой сказала Элинор. – Но я пользовалась «Камей», «мылом для прекрасных женщин». Я думала, что если буду умываться им, то тоже стану прекрасной.

Собеседники рассмеялись. Глядя на Элинор и Фрэнка Беккеров, Руди не мог не заметить, насколько хрупкими теперь кажутся оба. За прошедшие два года они не только похудели; теперь на их лицах было одинаковое выражение – подавленное и настороженное, словно в ожидании очередного удара. Неожиданная шутка Элинор напомнила Шеллу о том, что случается с людьми, угодившими в шестерни системы правосудия. Все, кому он задавал вопросы об Элинор в начале следствия, описывали ее как женщину с хорошим чувством юмора. Но впервые за все время ему довелось увидеть проявление этого.

Едва они успели повесить верхнюю одежду на вешалку, как женщина, сидящая за стойкой, пригласила их пройти в кабинет доктора.

Доктор Стивен Папетти был симпатичным мужчиной лет пятидесяти пяти, с густыми седеющими волосами. Когда посетители вошли, он поднялся из-за своего стола и с дружеской улыбкой поприветствовал их. Элинор скованно кивнула ему, цепляясь за руку Фрэнка.

Помещение было обширным. В нескольких футах от окна стояло кожаное кресло с подставкой для ног, а напротив него – стандартное вращающееся офисное кресло. Между креслом с подставкой и столом расположились три раскладных стула с подлокотниками.

Доктор Папетти пригласил Элинор сесть в кожаное кресло и откинуться на спинку.

– Полагаю, вы не знаете, чего вам ожидать? – спросил он.

– Нет, кажется, знаю… впрочем, на самом деле, не знаю.

– Что ж, давайте поговорим о том, зачем вы здесь, Элинор.

– Ну, я думаю, вам известно, что я здесь ради того, чтобы попытаться вспомнить что-нибудь, способное помочь полиции найти Паркера Беннета, человека, который выманил у многих людей их сбережения.