Эхо-парк - Майкл Коннелли

– Это повара?

– Шеф-повара. Сьюзен еще и владелица ресторана. Мне нравится сидеть там за стойкой и наблюдать, как посетители входят, как обводят глазами зал, стараясь понять, кто есть кто. Там, кстати, бывает много знаменитостей. За ними наблюдать интереснее всего.

– Кто-то сказал однажды, что если ты достаточно долго вертишься вокруг убийств, то должен неизбежно узнать город. Может, то же самое, когда сидишь за барной стойкой в ресторане?

– И к тому же легче осуществимо. Гарри, ты стараешься сменить тему или все-таки расскажешь мне об исповеди Рейнарда Уэйтса?

– Я к этому подбираюсь. Думал только, что мы сначала покончим с обедом.

– Все настолько плохо?

– Не в этом дело. Мне просто требуется передышка.

Рейчел понимающе кивнула и подлила вина в бокалы.

– Мне нравится музыка. Кто это играет?

Босх лишь покачал головой:

– Я называю это чудом из коробки. Джон Колтрейн и Телониус Монк, в «Карнеги-холле». Запись 1957 года, пленка почти пятьдесят лет пролежала в архивах в немаркированной коробке. Просто кто-то сунул ее туда и забыл. Потом какой-то человек из библиотеки конгресса просматривал коробки с записями выступлений и выяснил, что у них там хранится. Наконец в прошлом году ее выпустили.

– Приятная музыка.

– Это просто чудо, особенно как подумаешь, сколько времени она там провалялась. Потребовался особый человек, чтобы откопать ее. Чтобы все остальные узнали.

Босх заметил, что на тарелке остался последний кусок.

– А чем бы ты сегодня обедал, если б я не позвонила? – спросила Рейчел.

Босх пожал плечами и стал рассказывать о признании Рейнарда Уэйтса.

– Этот человек лжет, – заключила Рейчел.

– Насчет имени? Мы это учли.

– Нет, о своем плане. Точнее, о его отсутствии. Он говорит, что просто увидел девушку в «Мейфэре», последовал за ней и похитил. Как бы не так! Я на это не покупаюсь. Вся затея не воспринимается как сиюминутный порыв. У него имелся определенный план – не важно, рассказывает он вам о нем или нет.

Босх кивнул:

– Надеюсь, завтра мы узнаем больше.

– Жаль, что мне нельзя там находиться.

– Я не могу перевести это дело в разряд федеральных. Кроме того, ты тоже теперь решаешь иные задачи. Твои же собственные сотрудники не позволят тебе участвовать, даже если бы тебя и пригласили.

– Знаю. Но все равно хотелось бы.

Босх встал и начал собирать посуду. Рейчел принялась помогать ему. После того как все было вымыто, они забрали бутылку с кухонной стойки и отнесли в комнату. В ней еще оставалось достаточно, чтобы выпить по последнему бокалу.

Они стояли у перил веранды, глядя вниз, на огни шоссе на перевале Кауэнга-Пасс, и вечерняя свежесть заставляла их прижиматься друг к другу.

– Ты сегодня останешься?

– Да.

– Знаешь, тебе не обязательно звонить. Я дам тебе ключ. Просто приходи, и все.

Босх обнял Рейчел за талию.

– Так быстро? Ты хочешь сказать, что все забыто?

– Прошлое есть прошлое, а жизнь очень короткая. Ну, ты знаешь – все эти избитые фразы.

Она улыбнулась, и они скрепили договор поцелуем. Потом допили вино и вошли в комнату. Они занимались любовью вторую ночь подряд. Медленно и безмолвно, не так, как в самый первый раз, в Лас-Вегасе. В какой-то момент Босх открыл глаза, посмотрел на Рейчел и сбился с ритма.

– Что? – прошептала она.

– Ничего. Просто у тебя глаза открыты.

– Я смотрю на тебя.

– Нет, не смотришь.

Она улыбнулась и отвернулась.

– Неподходящий момент для игры в двадцать вопросов.

Босх тоже улыбнулся и поцеловал Рейчел.

Босх тосковал по теплу и близости и внутренне раскрепощался с Рейчел. Он знал, что она это понимает. Рейчел дарила ему возможность отрешиться на время от реального мира. Прошлое больше не имело значения. Гарри закрыл глаза и опять улыбнулся.