Идеальная жена - Мария Воронова

Леля замедлила шаг.

– Я думаю, что это хорошая примета, – улыбнулся Стас, – поверь, пожалуйста.

* * *

Похоже, председатель суда не знал, что делать с беспризорными заседателями.

Они, как честные, пришли вовремя и два часа маялись от безделья, Гарафеев изучал потрепанную брошюрку каких-то законов и не столько вникал в суть, сколько удивлялся, зачем так путано выражаться, а энергичный Стас где-то бегал, пока не выпросил у председателя поручение – развезти бумаги.

Гарафееву не очень хотелось работать курьером, но бросать товарища тоже нехорошо, и они отправились вдвоем, чтобы не было скучно.

Когда вернулись, председатель в церемонных выражениях поблагодарил их за исполнение гражданского долга и отправил по рабочим местам, предупредив, что придется им явиться для вынесения приговора Тиходольской, когда Ирина Андреевна будет здорова.

Гарафеев поехал на работу, но там его ждал неприятный сюрприз: Витька, злорадно ухмыляясь, сказал, что он ничего не знает и знать не хочет, график сверстан, так что пусть Гар наслаждается внезапным подарком судьбы в виде дополнительного отпуска. Как раз ему будет полезно отдохнуть и наладить отношения с женой.

Только Гарафееву не хотелось вспоминать о своих семейных делах, и он задумался о проклятии, так эффективно насланном на Тиходольских. Об этом Стас рассказал ему во время поездки, когда они занимались не самым достойным для мужчин делом – сплетничали.

Черный глаз это, конечно, чушь собачья, но наследственная патология – вполне, вполне.

Ведь это надо очень сильно постараться, чтобы в двадцатом веке здоровый десятилетний паренек умер от сальмонеллеза. Это либо перфорация у него должна нераспознанная случиться, или такое обезвоживание, которое невозможно в условиях стационара, даже самого убогого. А вот если мать и сын страдали каким-нибудь редким синдромом…

Врожденный иммунодефицит, например.

Или демиелинизирующее заболевание… Тут Гарафеев вздохнул, потому что эти редкие болезни знал не очень хорошо. К нему, реаниматологу, такие пациенты попадали уже в терминальной стадии, когда требуется ИВЛ, вот он и не слишком вникал в этиологию и патогенез.

Кажется, острое начало под маской кишечной инфекции или аппендицита более характерно для заболеваний типа полиомиелита, то есть тех, которые вызываются вирусом и никак не связаны с наследственными факторами.

Сложно в этом разбираться, но все лучше, чем сидеть дома и дуться на Соню, что она его никогда, видите ли, не любила.

И Гарафеев поехал в публичную библиотеку, где бывал редко и когда-то оформил читательский билет больше для престижа, мол, смотрите, какой я умный, в какие места меня пускают.

Поднявшись по широкой и светлой мраморной лестнице с пузатыми кеглями перил, Гарафеев слегка растерялся.

Откуда начинать штурм цитадели знаний? Какие книги заказать?

Он подошел к картотечным шкафам, где располагался тематический каталог, потом покосился на алфавитный. Взял пару бланков требований на книги и с завистью посмотрел на пожилого мужичка в костюме, который бодро перебирал библиографические карточки.

Наверное, профессор, знает, где искать, уважительно подумал Гарафеев.

В итоге он взял двухтомник общей неврологии и монографию, посвященную наследственным заболеваниям, выпущенную после разгрома лысенковщины.

Книги эти, видно, были из числа востребованных, потому что библиотекарша принесла их быстро, и Гарафеев с некоторым трепетом вошел в огромный читальный зал, похожий на вокзал.

Высокий потолок, окна в два человеческих роста и ровные ряды столов с одинаковыми зелеными лампами настраивали на научный лад. Ступая по мягкой ковровой дорожке, Гарафеев слегка пожалел, что в свое время выбрал чистую практику. Просто не родилось идеи, достойной того, чтобы поделиться ею с людьми, а писать диссертацию ради диссертации он смысла не видел.

Сейчас, усаживаясь за свободный стол, он подумал, что вот ходил бы сюда почаще, так и идея не заставила бы себя ждать.

Увы, пролистав книги, он довольно быстро скис. С наскоку не получилось, придется изучать материал кропотливо, буковка за буковкой.

В руководстве по неврологии много внимания уделялось анатомическому субстрату, то есть поражение каких конкретно отделов мозга вызывает ту или иную симптоматику, а Гарафеев уже изрядно подзабыл все эти подробности. Все, что выше продолговатого мозга, отвечающего за выживание, обычно его не касалось.

Он вышел в курилку, темное тесное помещение, оснащенное по всем правилам пожарной безопасности. Воздух висел такой, что зажигать свою сигарету было совершенно необязательно. Вдохнув одним разом суточную норму никотина, Гарафеев повернул в буфет, и подумал, что эта сфера жизни осталась для него почти неизведанной. Всегда на домашней пище.

В рестораны и кафе они с Соней не ходили сначала по бедности, а потом… Потом, в принципе, тоже по бедности. Жене, наверное, хотелось, но он не спрашивал, а она сама не говорила. Или неинтересно ходить по кабакам с мужиком, в которого ты не влюблена, а вышла замуж назло другому мужчине?

Гарафеев поморщился и купил стакан чаю и бутерброд со слегка заветрившимся сыром.

Лучше думать о работе.

Насколько он помнил, наследственные заболевания дают о себе знать в детстве, хоть порой развиваются постепенно, становясь болезнью в полном смысле этого слова к зрелым годам или даже к старости. Часто семьи о них знают, если это не редкость, наследуемая по аутосомно-рецессивному типу, когда носители дефектного гена живут, ни о чем не подозревая, пока по странной прихоти судьбы не влюбляются в носителя такого же гена. И то у них вероятность появления больного ребенка составляет двадцать пять процентов.

Получается, старший мальчик был болен, а младший, видимо, здоров. Гарафеев улыбнулся. Вчера, стало быть, он видел того самого Андрюшу маленького, из-за которого женщина так боялась умирать.

Здоровый статный парень получился, вторая жена отца не дала пропасть, вырастила как своего. Ребята и выглядят как родные братья. Повезло Андрюше, не вытянул черную метку в генетической лотерее. Хотя стоп, погодите-ка! Если первая жена Тиходольского была больна, значит, у нее оба гена были дефектные, и тут вероятность уже пятьдесят на пятьдесят. Или больной, или носитель, а здоровый никак не получится.

Что ж, теперь ему надо выяснить, какая болезнь унесла мать и ребенка, не только ради профессионального любопытства. Если Андрюша является носителем плохого гена, он должен об этом узнать, хотя бы ради того, чтобы не растеряться, когда его дети заболеют.

Гарафеев с трудом прожевал кусок черствой булки и запил прохладным чаем.

Если бы врачи разобрались со смертью первого ребенка…

Вероятно, состояние парнишки оказалось таким тяжелым, что спасти его было действительно нельзя. Возможности медицины не безграничны, и если пошла полиорганная недостаточность, то тут хоть десять правильных диагнозов поставь, толку не будет. Как говорится, «медицинское светило утопает в похвалах, а больного ждет могила, ибо так судил аллах».