Хип-хоп маленьких лебедей - Дарья Донцова

Я отодвинула от себя пустую чашку.

– Судя по вашим словам, Людмила – монстр.

– Нет, – возразила Карина Михайловна, – она хуже.

– Хуже монстра? – повторила я. – Кто же она?

– Пупс, – сказала Кара.

Мне показалось, что я ослышалась.

– Игрушка?

– Пластмассовая кукла, – продолжала мать Володи, – они порой бывают очень симпатичные, как живые. Как живые, но не живые. Людмила такая. Со стороны глянешь – хороша собой, воспитана, одета прекрасно. А какая душа? А нет ее! У пупса только оболочка есть, внутри пустота!

– Мне показалось, что Людмила Андреевна искренне любит Алексея, я видела, как она плачет.

– Не верь, – отмахнулась Карина Михайловна. – Ей на самом деле надо было идти в актрисы. Что угодно изобразит!

Хозяйка пересела в кресло и показала на соседнее:

– Переползай сюда, на мягком удобнее. Давай дорасскажу историю Жени.

Я кивнула и опять приготовилась слушать, а Карина продолжила повествование.

Когда тело Евгения увезли, Андрей уехал вместе с покойным. Надежда легла в кровать, но, конечно же, не сомкнула глаз до момента, когда в спальню вошел Андрей Николаевич.

– Не спишь? – спросил он.

– Конечно, нет, – устало ответила жена. – Что Люда сделала с мужем?

– Угощала его лекарством «Зарометон», – ввел ее в курс дела супруг, – оно в аптеках не продается. Исключительно для больниц предназначено. Но Женя был слишком щедрым, поэтому у Люды проблем с наличностью не было, все купить могла. Уж не знаю, кто посоветовал ей сей препарат. Вкуса, запаха, цвета он не имеет, предназначен для сумасшедших, а их заставить глотать таблетки трудно. Поэтому препарат существует в жидком виде. Подлили в кашу, воду, да куда угодно, и все тип-топ. Эффект накопительный. Как у всех лекарств, у этого есть противопоказания – повышенное давление. А Женя все не шел к кардиологу, хоть я его туда гнал. Но то, что он гипертоник, издали было видно: шея короткая, лицо часто краснело. «Зарометон» ему подливали постоянно в больших дозах. Результат: смерть от инсульта. Такой диагноз ему мужик со «Скорой» поставил. И я не сомневался: зять покойник, он не дышал, не моргал. Доктор уехал, я стал ждать труповозку, вызвал из частной клиники. Не хотел, чтобы Женю оставили в убогом морге. Машина примчалась быстро, носилки вкатили в салон, я рядом сел. Врач предложил:

– Устраивайтесь спереди.

Я ответил:

– Спасибо, но лучше я посижу рядом с зятем.

Мы поехали, мне захотелось Жене сказать, что я люблю его. Странное желание, но почему-то я пребывал в уверенности – он меня услышит.

Я открыл мешок, взял его за руку.

– Женечка! Ты мне сын…

И вдруг! Он открыл глаза!

Надежда прикрыла ладонью рот.

– Я испугался, – признался Андрей, – однако потом опомнился, стал барабанить в стекло, которое салон от кабины отделяет.

Карина Михайловна подробно описывала, как Корсаков сопровождал зятя в клинику, как там стали спешно проводить реанимацию, как Андрей Николаевич, памятую о Филиппе, велел сделать анализ крови зятя, как почти сразу лаборатория определила, что был прием «Зарометона»…

– Одного не пойму, – остановила я рассказчицу, – каким образом два врача, которые осматривали Евгения, сочли его покойным? Они такие плохие специалисты? Не способны отличить мертвеца от живого человека?

– Твой интерес меня не удивляет, – сказала Карина Михайловна, – я спросила то же самое у Нади. А она, оказывается, поинтересовалась этим у Андрея. Лекарство, которое Людмила подливала мужу тайком, вызвало синдром «запертого человека».

– Простите, не понимаю, – призналась я, – не имею ни малейшего отношения к медицине.

– Сама не знала, – кивнула Кара, – и была шокирована, когда Надюша разжевала, что произошло. Слышали про кому?

– Конечно, – подтвердила я, – в голливудских фильмах, да и в российских теперь тоже часто появляются герои, которые лежат все в трубках, без сознания.

– Синдром «запертого человека» – состояние, похожее на кому, – продолжала Карина Михайловна, – но он намного страшнее, потому что больной все понимает. Он находится в полном сознании, но не способен говорить, двигаться, похож на труп. Сердцебиение слабое и редкое, врачи его не улавливают. Давление запредельно низкое, температура падает до таких значений, что возникает мысль об остывании тела. Самое страшное, что несчастного могут похоронить, думая, что он скончался.

– Ужас! – прошептала я.

– Андрею врач рассказал, что иногда у такого человека из глаз может вытечь слеза, или зрачок на свет среагирует, или еще что-то подобное, и тогда знающий врач понимает: перед ним «запертый». Очень редкое, уникальное состояние. Порой патологоанатом уже на вскрытии определяет, что пациент жив, и начинает лихорадочно его реанимировать. Но не все медики достаточно опытны и внимательны, кое-кто формально исполняет свои обязанности.