Сделка обреченных - Давид Кон

– Мы пойдем, – сказал Андрей. – Спасибо вам, Лео! Спасибо вам, Рахель! Всего хорошего!

– Спасибо. – Рахель кивнула и прижала к себе все громче бормочущего Лео. – Если вы подождете, я вызову нашу машину и вас отвезут в гостиницу.

– Спасибо! – улыбнулся Андрей. – Мы прекрасно доберемся на такси.

Рахель кивнула. Лиза опустилась перед диваном на колени и обняла израильтянку.

– Спасибо вам!

– Не за что! – Рахель прижалась щекой к щеке Лизы. – Храни вас Бог! Пусть у вас все получится.

– До свидания, Лео! – Лиза поднялась, опираясь на руку Андрея.

Лео не ответил. Он подгреб к себе фотографии и сосредоточенно заталкивал их в пакет. Андрей тронул Лизу за локоть, и она поняла, что прощание закончено.

На улице перед домом Андрей облегченно вздохнул.

– Ну и ну. Никогда бы не подумал, что мы можем договориться с душевнобольным.

– Мы! – улыбнулась Лиза. – Что касается меня, то я испугалась этого Лео до полусмерти. Когда он смотрел на меня, я холодела от ужаса. А вот у тебя все очень лихо получилось. Я даже подумала, не работал ли ты в какой-нибудь такой клинике.

– Не работал, – улыбнулся Андрей. – Просто в нашей истории было столько сумасшедших, что умение договариваться с ними стало национальной чертой. И, кроме того, меня охватило вдохновение после того, как ты назвала меня другом.

Лиза отвела взгляд. Андрей взял ее под руку и повел к стоянке такси.

– Куда мы едем? – спросила Лиза.

– Для начала покатаемся по Иерусалиму, – ответил Андрей. – Когда еще сюда попадем? А до самолета есть время. А потом – в Берлин.

– В Берлин? – удивилась Лиза. – Зачем?

– Искать фотографа по имени Гюнтер.

– Кого? – не поняла Лиза.

– Фотографа, – терпеливо повторил Андрей. – Думаю, в местном отделении гестапо было не много фотографов по имени Гюнтер. Даже если он из центрального аппарата, мы его найдем. Архивы гестапо, слава богу, не засекречены. А он нам очень нужен. Он видел тело человека, убитого в Восточном экспрессе. А вдруг вспомнит какие-нибудь приметы.

– Ты думаешь, он жив? Если предположить, что в тридцать пятом ему было лет двадцать, значит, сейчас – не меньше девяноста. Может быть, с хвостиком. Думаешь, работа в гестапо пошла ему на пользу и укрепила здоровье?

Андрей распахнул перед Лизой дверцу такси.

– Будем надеяться, что он не погиб на Восточном фронте. Не скончался от ран. Не участвовал в заговоре против Гитлера и не был расстрелян. Не был в Кельне во время британской бомбежки. Не был повешен как нацистский преступник…

– И не скончался в своей постели несколько лет назад, – добавила Лиза и вздохнула. – Если все это так, то я признаю, что нам помогает сам Творец.

– В этом можешь не сомневаться, – кивнул Андрей и захлопнул дверцу машины.

6

Гюнтер Клайн решил никуда не переезжать. Сын Ральф настаивал на том, чтобы он поселился у него в Розенхайме. Дескать, хватит жить одиноким рыцарем. Не мальчик уже, девяносто четвертый год. Мало ли что может произойти. Ведь даже «Скорую помощь» некому будет вызвать. Гюнтер равнодушно пожимал плечами. Во-первых, ему не нужна никакая «Скорая помощь». Слава богу, на здоровье он не жалуется. А во-вторых, при желании можно подключиться к этой новомодной системе, которая позволяет вызывать врача одним нажатием кнопки. Нет, это не повод для того, чтобы оставлять Берлин. Что ему делать в убогом, провинциальном Розенхайме? Греться на солнышке? Разводить орхидеи? Конечно, хорошо было бы повозиться с правнуками, подышать свежим воздухом, но как оторваться от привычной жизни, оставить большой город, кабачок «Красотка Бриджит» и друзей? Они, конечно, совсем еще мальчишки. Только Клаусу Бергу исполнилось восемьдесят четыре. А остальным едва-едва стукнуло семь десятков, и рассказы Гюнтера о войне они слушают открыв рты. Нет, в Розенхайме будет слишком скучно. Он не знает там никого, кроме Ральфа. «Захочешь побывать в большом городе, съездишь в Мюнхен, – сказал ему Ральф. – От нас это полчаса на машине». Мюнхен! Разве можно сравнить его с Берлином? Особенно сейчас, когда нет опостылевшей стены и можно совершенно спокойно пройтись по набережной Меркишес-Уфер или выйти на Александерплац. Разве можно сравнить суетный Мюнхен с этим вольным городом?! Короче, он отказал Ральфу. И не жалеет об этом. Он привык жить один. И никакими опасностями его не запугать. Какие опасности? Он прошел всю войну. На Восточном фронте его атаковали русские танки. Ему ли после этого бояться жизни в родном городе?! И пусть Ральф сколько угодно говорит о грязном воздухе Берлина. Для него нет ничего роднее этого воздуха.

Проводив Ральфа, Гюнтер сел на балконе и раскрыл недавно переведенную на немецкий язык книгу воспоминаний русского маршала Конева. Он слышал эту фамилию тогда, в сорок третьем, когда танковые корпуса группы армий «Юг» фельдмаршала Манштейна схлестнулись с силами Степного фронта русских в битве за город со странным названием: «Харков». Гюнтер хорошо помнил то жаркое лето. Они стояли в обороне, и им привезли полковую газету. В ней и была карикатура на этого Конева. Лысый череп русского генерала был украшен рогами, и подпись под снимком гласила, что Конев подобен козлу, который поведет на убой свое стадо баранов. Солдаты смеялись, щелкали нарисованного генерала по носу, но мысль о том, что не так прост этот человек с суровым взглядом, холодила кровь. А потом начались бои. Гюнтер помнил горящий город и русские танки, бьющие со всех сторон прямой наводкой. Тогда он и получил свой осколок в легкое. Так что у него с этим русским личные счеты.

Гюнтер погрузился в чтение. Он читал и удивлялся тому, насколько по-разному видят люди одни и те же события. Он всегда считал, что прорыв его батальона в обход танкового завода застал русских врасплох, а этот генерал пишет, что они ждали этот прорыв и специально заманивали противника в ловушку. Выходит, ошибался оберст Штиль, который говорил, что их прорыв решит исход битвы на юге. Черт подери этих надутых глупцов! Сколько парней полегло в том прорыве!

Внизу раздался звонок. Гюнтер нехотя отложил книгу и, тяжело опираясь на перила, спустился в гостиную. Наверное, это Клаус Берг. Обычно он заходит за ним по пути в «Красотку». Но сегодня он что-то рановато. Не терпится парнишке промочить горло стаканчиком красного.

Гюнтер открыл дверь. На пороге стоял высокий молодой человек. Его лицо сразу не понравилось Гюнтеру. В нем было что-то чужое и холодное. За парнем маячила рыжая девчонка в диковинном плаще неясного цвета. Что за парочка? Может, не туда попали?

– Простите! –