Забытые крылья - Наталья Лирник

– С такой программой и я бы поехала, – кивнула Марина и блаженно потянулась, разминая шею и плечи. – Во сколько сегодня гости?

– Где-то с трех начнут собираться. Хочется нормально посидеть и разъехаться не поздно – Михаил Степанович ведь фанатик режима, ему в одиннадцать уже нужно быть в постели.

– Интересно, – без всякого интереса сказала Марина. – Он до сих пор продолжает работать?

– Да, преподает в университете. Там заслуженных деятелей на пенсию не выгоняют, можно хоть до девяноста лет работать. – Надя вновь обострившимся взглядом художника следила за движением солнечных пятен и поднимающейся от травы белесой утренней дымкой. Почему-то природа с определенного возраста завораживает больше любого телевизора.

– Он часто сюда приезжает?

– Нет, я бы не сказала, что они тесно общаются, – вздохнула Надя. – Открытые конфликты – не их стиль, но все же есть ощущение, будто кошка пробежала. Любовь Николаевна теперь живет в Вене, и с Володей они часто видятся, а Светка как-то сбоку.

– А почему Зарницкие развелись, не знаешь?

– Да никто толком не знает. Светка то время вспоминать не любит. Говорит, просто пути разошлись: отцу понадобилось на несколько лет в Китай, Любовь Николаевна не стала бросать театр, а где-то через год поехала в Вену на гастроли, вышла там замуж и осталась.

– А он живет один?

– Нет, что ты. Такие, как он, не простаивают даже в старости. Он несколько лет назад завел себе даму сердца. Аспирантка, моложе его почти на сорок лет, младше Светки. Светка прямо говорит, что ее эта Альбина бесит. В гости друг к другу они не ездят, но созваниваются регулярно и дачу не делят. Михаил Степанович без звука дал Свете здесь все устроить как она хочет.

– А формально дом чей?

– Не знаю. Профессора, наверно. А что?

– Да так, ничего, просто спросила, – задумчиво проговорила Марина. – Надя, а что ты будешь делать, когда закончится ваш учебный сезон? Останешься здесь со Светой?

* * *

Накануне, по дороге из галереи в Кратово, Надя с Мариной по горячим следам обсудили все, о чем раньше стеснялись говорить.

– Ну что, расскажешь, почему мы сбежали?

– Из-за Ленки, – вождение всегда помогало Наде успокоиться, поэтому говорила она невозмутимо. – Она явилась на вернисаж и подтвердила мои подозрения.

– А поконкретнее? Я по-прежнему ничего не понимаю.

– Ну смотри… Весной, когда мне начали звонить коллекторы, я металась, искала деньги. Сумма была нужна приличная, квартиру Вадим заложил.

– Кстати, а как это он заложил квартиру, если у него в ней меньшая доля? Об этом я, слава богу, позаботилась, – в голосе Марины проклюнулась неприятная интонация.

– Мы же в браке. Он меня назвал поручителем по кредиту, собственность совместная. В банке это, может быть, не прокатило бы – а в этой микрофинансовой организации нормально сошло.

– Отлично, – саркастически хмыкнула Марина. – И они реально могли отнять жилье?

– Если честно, я не знаю. По телеку иногда показывают, что с ними судятся, квартиры остаются у жильцов, но в тот момент, когда тебе звонят коллекторы и грозят выгнать с семьей из дома, как-то не хочется проверять. Где бы я жила, пока судилась бы с ними? В общем, я искала деньги, – объясняла Надя и резко притормозила перед подрезавшей ее дешевой иномаркой с перепуганным азиатом за рулем. – Вот черт!

Марина испуганно выдохнула:

– Ну и вождение здесь. Ужас.

– А ты водишь, мам?

– Ну естественно. Но у нас машин гораздо меньше, улицы раз в пять ýже и в целом все гораздо спокойнее. Ну, продолжай.

– Ну и вот. Сижу я у Ленки, мы пытаемся что-то придумать. И тут приходит эсэмэс от Вадима. Соскучился, то да се. Адски соскучился, если уж совсем точно.

– И…

– Ну что «и». Я к Ленке с вопросами, а она лепечет: «Это не то, что ты думаешь, мы с ним просто разговариваем иногда». В общем, я тогда не стала разбираться. Просто не было сил еще и на это. Но все сложилось одно к одному, понимаешь? Он постоянно в телефон смотрел, с кем-то переписывался. Со мной не спал уже много месяцев. Причем внешне у нас все хорошо было, тихо, спокойно, без конфликтов. Но как-то без радости… Ну совсем уже не как муж с женой, а как приятели, понимаешь? И тут вдруг стало ясно, кто ему эти радости поставляет.

Надя держалась очень спокойно и выглядела как человек, полностью уверенный в своей правоте. Но Марина видела, как напряженно дочь смотрит на дорогу, будто пытаясь эту уверенность не расплескать.

– Слушай, ну все-таки ты не можешь быть на сто процентов уверена, – осторожно заметила она. – Ведь вы все втроем с Ленкой столько лет дружите, еще с института. Может, они правда только разговаривали… Что Вадим говорит?

– Он, естественно, все отрицает. Мол, у них с Ленкой ничего нет и не было. Давит на то, что она всю жизнь обожает своего Мартынюка, а иначе бы давно с ее-то данными вышла замуж. Она ж все время в поиске, но всегда что-то срывается, то ей одно не нравится в мужике, то другое. Вадим говорит, это из-за того, что она любит только того красавца, который ее бросил с двойняшками. И сам Вадим якобы из-за этого ей тоже не нужен. Но ведь, может, она как раз именно в Вадьку влюблена, поэтому и не находит никого?

– Ну как тебе сказать, Надюша… – мягко начала Марина Юрьевна. И замолчала.

– Да уж скажи как есть! – В Надиной улыбке было что-то отчаянное, будто она была готова услышать самое худшее.

– С моей точки зрения, а мне уже за шестьдесят, Вадим, конечно, весьма интересный мужчина.

Надины скулы чуть порозовели.

– Но мне кажется, что для женщины, которая одна растит двух детей, причем они школьники, а значит, на них уходит очень много и времени, и сил, и финансов, он все же не лучшая партия.

– В смысле денег?

– И в смысле денег. И в смысле того, что он привык жить на всем готовом – ведь ты его с юности полностью обслуживала. Он и Лешку-то, наверно, не растил, я права?

– Ну как сказать… По большому счету права. Вадька мог погулять, или забрать из сада, или уроки проверить – но как-то бессистемно. В основном, конечно, всем занималась я.

– Вот, – Марина кивнула и продолжила: – поэтому сложно представить, что Вадим, став полноценным кавалером для Лены, будет ей помогать. А ей нужна опора прежде всего. И она