Алёша Попович - Анастасия Журба

— Ну, тогда пойдём, — со вздохом согласился участковый, — потом надо ещё кого-нибудь проверить.

— Хорошо, — согласился дух удачи, — только на пустой желудок думать могу лишь о еде.

— Да идём мы, идём.

Постепенно они ускорили шаг и подошли к высокому терему Тёмного.

— Как раз к обеду, — обрадовался князь, потирая руки, — рассказывайте, что нового.

— Ничего, — покачал головой Алексей.

— Как ничего? Совсем?

— Совсем.

— Не узнаю тебя, мой главный сыскарь. Неужто взятки начал брать?

Попович даже закашлялся от неожиданности.

— Шучу, шучу, — Василий постучал парня по спине, — пошли обедать. Руки мыли?

— Мы сразу умылись, как только с рынка вернулись.

— А на рынке как дела обстоят?

— Вроде нормально. Никто при нас не бузил, драку не затевал, криком не вопил.

Всё это время они находились в трапезной, куда постепенно собиралась семья Тёмного. Алексей пытался не смотреть в сторону Алёнушки, стараясь не поднимать глаз выше стола.

За обедом молчали, тщательно пережёвывая пищу.

— Алёнушка хочет сходить домой к вдове купца Нестерова, Елизавете. Она после смерти мужа стала вести салун.

— Что вести?

— Салун, — повторил Василий, — это когда у тебя дома собираются разные прохвосты…

— Художники, папа, — обиженно вскрикнула Алёнушка, — художники, поэты и другие творческие личности.

— А другие, это какие? — неожиданно грозно спросил Тёмный, — Часом, не скульпторы?

Алёнушка покраснела и пробормотала себе под нос:

— И они тоже.

— Стыдобище! — пригвоздил князь, — Видели мы этих скульпторов! У мужиков листочком прикрывают, а у баб — нет!

Василий повернулся к участковому:

— Ты видел?

— Листочек? — ошарашенно переспросил Алексей, — Да.

— Где?

Попович растерялся, не говорить же ему про фотографии из учебника истории за пятый класс.

— Он путешествовал, папа, — напомнила старшая княжна.

— И ты видел эту статую? — глаза Тёмного расширились.

— Самого Аполлона? Нет.

— Ты же сказал, что видел.

— На рисунке. На очень хорошем рисунке.

— И что, он правда голый? — чуть ли не шёпотом спросил князь.

Алексей увидел, как вся его семья напряглась в ожидании ответа.

— Вообще-то, скульптор создал его без листочка…

В это мгновение и жена князи и обе дочери отчаянно покраснели.

— А потом приняли решение прикрыть это… — Алексей замялся, не смог подобрать эпитета и решил не договаривать до конца.

— А у женщин? — интонация Тёмного поменялась, ему стало интересно.

— Насколько я помню, их скульптуры делали обнажёнными до пояса, — пожал плечами участковый.

Князь покосился на жену, откашлялся и продолжил:

— Так вот, о салуне. Говорят, к Елизавете приехал кутюрье…

— Кто?!

— Тот, кто создаёт новые наряды, — тут же пояснила Алёнушка.

— Ни разу не слышал, — покачал головой Алексей.

— Кутюрье привёз с собой много нарядов и рисунков с платьями, — дальше объяснять стала Алёнушка, — весь Ростов в эти дни у Нестеровой. Я слышала, там давка, не протолкнуться. Покупают, просто рвут из рук.

— Короче, — перебил её Тёмный, — моя дочь хочет непременно туда попасть, и я прошу вас с экспертом сопровождать её. Не нравится мне это.

— На всякий случай, — Алёнушка стыдливо опустила глазки.

— Сходим, не проблема, — отозвался участковый, — заодно проверим… как его?

— Кутюрье.

— Язык не поворачивается произнести.

Всю дорогу сыскари молчали. Каждый думал о своём. Но Алексей заметил, что высокомерность в глазах и словах девушки куда-то исчезли.

— Ого, толпа, — вдруг пробормотал Авось, вглядывающийся в конец улицы.

Возле ворот одного из двухэтажных домов образовался круговорот. Одни люди выходили, другие входили, не попавшие внутрь ругались и старательно толкались локтями.

Алёнушка растерялась и поникла.

— А ну, народ! — неожиданно громко заорал Авось, — Быстро пропустили княжну!

До Алексея запоздало дошло, что это должен был сделать он сам. Ладно, тогда поддержим по мере сил.

Участковый принялся бесцеремонно раздвигать человеческую массу, невзирая на чины и звания. Точнее, одним глазом он смотрел на княжну, чтобы успеть вовремя помочь, другим на свою левую руку, грозно машущую перед чужими лицами. Потому, собственно, и не видел, кого он отодвигал и отпихивал.

Дух удачи пристроился сзади и грозным тоном раздавал обещания не успевающим отскочить.

Народ сильно и не сопротивлялся, всё-таки старшая дочь самого Тёмного. Помимо страха участковый увидел и уважительное отношение к Алёнушке.

В результате они быстро прошли ворота и дорожку, щедро усыпанную мелкими белыми и чёрными камнями и украшенную розами по сторонам. Слева розовые бутоны, справа — тёмно-красные. Оттенки красного идеально смотрелись на чёрно-белом фоне.

Затем взошли на крыльцо, рядом с которым рос высокий львиный зев, Алексей в детстве баловался с друзьями с ним, проводил рыцарские бои, поэтому знал неплохо. Чуть дальше качалась тоненькая фиолетовая лаванда, аромат которой заполнял всю округу.

— Красиво, — вырвалось у младшего лейтенанта.

— Да, — отозвалась Алёнушка и бросила на спутника внимательный взгляд.

Алексей его заметил и слегка напрягся. Что не так с княжной? Что у неё в голове?

На широкое крыльцо вылетела запыхавшаяся вдова купца Нестерова.

— Милочка, как хорошо, что ты пришла, — затараторила Елизавета, — я уже хотела слугу к тебе отправлять, у меня всё только для тебя, самое лучшее, самое ценное. Жорж недоволен, у него наряды из рук рвут, а я останавливаю, говорю ему, не продавай, скоро Алёнушка должна прийти, старшая дочь князя. Всё для неё, всё для неё.

Елизавета оказалась хоть и женщиной за сорок, но весьма миловидной и привлекательной. Если бы не бесцеремонная речь, Алексей счёл бы её вполне внушающей доверие.

В большом зале стояла жара и духота. Дамы обмахивались платочками и шляпами. Возле открытого окна сидело чучело, именно так показалось участковому, и каркало с французским прононсом. Прислушавшись, Алексей понял, что худющий Жорж всё-таки говорит по-русски, но сильно коверкая речь. И, очевидно, страдая от хронического гайморита.

Чучело носило одежду, сплошь увешанную перьями, бантами и разноцветными лентами. Руки разлетались в стороны, словно крылья, создавая впечатление толстоватой цапли.

Вокруг Жоржа крутились женщины, которым он выдавал рисунки с изображённой яркими красками одеждой, называя цену. Даже по мнению Алексея, живущего в этом Ростове всего три с половиной дня, цены превышали все разумные пределы. Просто до хрена!

Елизавета всё трещала и трещала, без умолку и без смысла.

— Ты только посмотри, какую слоновую кость он привёз из самой Индии! — горячо шептала на ухо Алёнушке вдова купца Нестерова, — Из глубины диких джунглей. Он показывал мне шрам, хо-хо, как интимно, на животе, оставленный дикарями во время погони за ним. Это лучшая кость, которую я видела за всю свою жизнь, а она, поверь мне, была немаленькой и насыщенной.

Женщина подвела княжну к столу, стоящему рядом с Жоржем и широко обвела рукой. Амулеты, браслеты, игральные кости, просто фигурки зверей.

— Это всё на удачу! — жарко, с придыханием произнесла Елизавета, — Кости берут дельцы, браслеты покупают для