Любимый жеребенок дома Маниахов - Мастер Чэнь

Эту историю в подробностях никто, наверное уже не напишет, а жаль. Какая была бы книга! Лео работал там долго и упорно несколько лет, переезжая из княжества в княжество, ускользая от излишнего внимания арабийя, обещая немалые деньги лазам и другим за удар по врагам Рима с севера. Знал ли Лео, что служит очень плохому императору, который завидовал даже своим шпионам, когда у них все получалось слишком хорошо? Может быть, и знал. Потому что когда Юстиниан в ключевой момент оставил Лео без денег, обещанных горным народам за их вступление в войну, Лео без этих денег обошелся. Его новые друзья пошли воевать просто потому, что и сами хотели отомстить арабийя за многое.

Шпион Лео вернулся в Великий Город, когда там уже не было никакого Юстиниана, там не было и промелькнувшего у власти Филиппикуса. Был Анастасиус, который понял, что не найдет никого лучше Лео на пост стратига Анатолийской фемы.

И тут к Лео пришла война.

Вообще-то странно, что она не началась раньше, это просто чудо, что империя халифа так надолго забыла несчастный, почти уничтоженный Рим, где в городе Константина один бездарный император сменял другого с какой-то неприличной скоростью. Считали, что ромэи сдадутся в любой момент, а сейчас есть страны поважнее — Африка, Андалус? Возможно.

Но когда война снова началась, они, подступившие с двумя армиями к городу Амориуму, нашли там в лице местного командующего удивительного человека.

Он, оказывается, научился говорить на их языке. Несколько лет в горных княжествах он явно потратил не зря.

А говорил он с ними о странных, новых, но привлекательных вещах. Лео предлагал арабийя не просто мир и дружбу, и еще союз, он предлагал им слияние двух империй и множество прочих радостей — причем без всякой войны. Он, как говорят, даже тайно ездил в гости к повелителю правоверных, и уж точно принимал его эмиров у себя в лагёре.

Для того же, чтобы этот грандиозный план получился, всего-то надо было, чтобы в городе Константина оказался новый император — друг и брат, и — да, тайный подданный халифа. А раз так, то двум армиям повелителя правоверных лучше было уйти от Амориума. Цель иная, куда грандиознее, так близка — ведь уже и император Анастасиус пал, а на его место пришел какой-то ни на что не годный Феодосиус.

Дайте мне год, просил Лео своих новых друзей, и приходите к стенам Города Константина с армией побольше, она мне понадобится, чтобы воплотить в жизнь наш с вами грандиозный план.

И солдаты с востока империи, знать не желавшие никакого Феодосиуса, провозгласили императором своего стратега Лео. Сенат и патриарх в городе Константина тоже не желали Феодосиуса, ну, а о том, что Лео — лучший друг врагов империи, им никто не сказал.

И Лео, войдя в столицу, возложил на голову иранское украшение — корону, сделанную в виде города, окруженного зубчатой стеной. Это было весной, а летом его верные друзья-арабийя пришли помогать своему другу-императору с немалой армией. Как и обещали.

Но перед ними был уже не шпион всеми забытого к тому времени Юстиниана, и не мелкий стратиг из восточной фемы. Новый император сидел за тройной стеной великого города, и без серьезных переговоров пускать туда своих друзей отказывался. А серьезные переговоры требуют времени.

Трудно сказать, когда именно командующий армией — брат халифа, Маслама — заподозрил, что происходит не совсем то, что ожидалось. Ожидание у стен превратилось в настоящую осаду и… Флот из тысячи восьмисот кораблей, заперший столицу и покрывший всю гладь Пропонтиды? Рвы, которыми осаждающие окружили город? Но в городе почему-то не кончались запасы, не кончались и тайные переговоры.

Лео, конечно, ждал зимы. И это оказалась жуткая зима — но не для защитников города, у которых еды и дров было запасено достаточно. Десять недель вокруг Города и в нем самом лежал снег — невиданное чудо. В лагере арабийя начали поедать все, как говорят — даже женщин и рабов. Трупы солдат бросали в море, потому что рыть мерзлую землю было нечем.

Главное же чудо произошло еще раньше — и имя этому чуду было огонь, греческий огонь, от которого пылало даже само море.

От флота арабийя осталось двадцать кораблей.

Но император, как выяснилось, заготовил своим неудавшимся друзьям кое-что еще. Вторая морская армада арабийя, из Александрии, не дошла до стен города, потому что на ней как-то неожиданно взбунтовались рабы. И еще булгары, которые давно уже мечтали взять город Константина — они появились под его стенами, но напали вовсе не на сам город, а почему-то на армию тех, кто его все еще осаждал. И уничтожили более двадцати тысяч.

А тут еще в тыл арабийя ударили хазары.

Кто же это заранее успел организовать все эти странные события? — могли бы спросить себя несчастные завоеватели. Но времени на размышления уже не было.

Потому что до них как-то дошло, наконец, что осада длится гораздо дольше года, из ста восьмидесяти тысяч воинов осталось меньше четверти, а армия ромэев еще даже не всходила из-за стен. Зато флот Лeo делал среди волн все, что Хотел, и от каждой лодки арабийя убегали так быстро, как позволяли весла и паруса.

Те, кто был еще жив, ушли. Это случилось тридцать пять лет назад, и больше к стенам Города арабийя не подступались.

Впрочем, они попытались. Но им удалось всего лишь перейти границу. И дальше был Акроинон.

Там победили два императора, прежний и нынешний, отец — Лео, и сын — Константин, не отходивший от отца при Акроиноне.

Заново отстроенный флот арабийя сжег в Керамейской бухте уже один нынешний император. Отец оставил ему хорошую кровь — и возродившуюся империю в наследство.

Если бы правил все еще Лео, то мне было бы проще понять, что происходит. Потому что из всей его потрясающей истории я сделал один главный вывод: какое же терпение было у этого человека! И как он умел долго, тщательно все готовить. Никаких «съездите и спросите».

Но пусть даже сегодня это всего лишь сын шпиона и победителя Лео. И что — он сейчас стоит перед самой границей с армией (тысяч пятнадцать-двадцать, если я хоть что-то понимаю в этом деле) и не знает, что делать, не знает даже, кто командует якобы пятитысячным войском на той стороне?

Я посмотрел по сторонам. Справа и слева от меня вверх взлетали косые морщины бурых скал, по ним карабкались, цепляясь корнями, кусты и кривые деревья. Я — между мирами. Кругом — ни одного человека, с оружием или без.

Но они появятся в любой момент, и тогда… Тогда меня ждет…

Два столбика комаров бессмысленно толкутся над какой-то лужей в закатных лучах. Чир щедро взмахивает длинным хвостом.

Да нет же, император знает, кто командует армией на той стороне. И по крайней мере Феоктистос хорошо понимает, что мне имя этого командующего совсем не понравится.

Абу Муслим.

Страх — это маленький человечек, сказал я себе. Он сидит где-то в районе живота, и сжимает там мышцы изнутри, неожиданно сильными для такого мелкого создания ручонками. Он знает, как сделать, чтобы задрожали ноги, чтобы конь почувствовал твою слабость и потерял уверенность. Он грызет твои внутренности мелкими неровными зубками.