Невеста Борджа - Джинн Калогридис

Наше путешествие через Неаполитанский залив было недолгим. На самом деле слугам понадобилось больше времени на то, чтобы загрузить наш корабль провизией и имуществом, чем ему — чтобы преодолеть путь от Искьи до гавани Санта-Лючии.

Королевская свита его величества Феррандино, состоявшая из его нареченной невесты Джованны, Джофре, Альфонсо и меня, взошла на корабль в превосходном расположении духа. Когда корабль отплыл, Альфонсо принес бутылки с вином и кубки, и мы многократно выпили за короля, Арагонский дом и город, в который мы возвращались. Это были самые радостные минуты в моей жизни. Думаю, и в жизни Феррандино тоже, ибо глаза его никогда еще так не сияли и никогда он не улыбался так широко. В какой-то момент он под влиянием порыва обхватил Джованну за талию, привлек к себе и страстно поцеловал — к пущему восторгу нашей компании, наградившей его одобрительными возгласами.

Джофре пролил свет на историю с проповедником Савонаролой и его зловещим предсказанием о том, что Карл VIII возвещает конец света.

— Мой отец, его святейшество, велел Савонароле явиться в Рим и объяснить свои воззрения на Апокалипсис, которые кажутся несколько необдуманными. Савонарола со свойственной ему трусостью сказался больным и заявил, что не в состоянии проделать этот путь.

Мы расхохотались во все горло, а Джофре предложил новый тост:

— За дальнейшее недомогание Савонаролы!

Я порадовалась, что Эсмеральда находится в каюте и не слышит, как оскорбляют столь почитаемого ею священника.

Когда мы подплыли поближе к неаполитанскому берегу, нами овладело молчание. Везувий, за время нашего изгнания сделавшийся для меня маяком надежды, по-прежнему нес свою стражу над городом, но его темно-фиолетовая громада была единственным цветным пятном на фоне некогда зеленого, а ныне превратившегося в пепелище ландшафта. Поля и склоны, которым сейчас полагалось бы вовсю цвести и колыхаться волнами зреющих хлебов, были черны, как будто огромная гора снова извергла пламя.

Один лишь Феррандино продолжал улыбаться; он уже видел это разорение прежде, во время вылазок своих капитанов.

— Не надо отчаиваться, — сказал он нам. — Да, французы позаботились, чтобы в этом году мы остались без урожая, но зажженные ими пожары удобрили землю золой, и на будущий год мы получим щедрый урожай.

Но мы по-прежнему были тихи и обеспокоены. Мы вошли в порт, миновав обугленные скелеты кораблей, и прошли мимо Кастель дель Ово. Древние каменные стены крепости были целы, и она являла собою успокаивающее зрелище. Я принялась встревоженно заглядывать за исковерканные войною стены, в город, и в волнении ухватилась за руку Альфонсо.

— Смотрите! — воскликнула я. — Церковь Санта Кьяра цела! И кафедральный собор тоже!

И вправду: несмотря на то что я сама видела, как из нее вырывался огонь, снаружи Санта Кьяра казалась почти неповрежденной, не считая полос копоти. Собор же и вовсе казался нетронутым.

Но когда наше небольшое семейство ехало в карете к Ка-стель Нуово, мне стоило больших усилий скрыть горе и ненависть — и не только мне. Даже Феррандино помрачнел. Джованна с трудом сдерживала слезы, а Альфонсо сидел, отвернувшись к окну.

От порта до места назначения путь был недолог, но даже он позволил нам увидеть часть разрушений, учиненных французами. Дворцы и жилища простолюдинов — все было опалено, либо превращено в руины огнем пушек, либо и сожжено и разрушено разом. Арсенал, некогда заполненный артиллерией и солдатами, защищенный двойным кольцом стен, превратился в черную груду камней и погребенных под ними разлагающихся трупов.