Холодный, как камень - Дэвид Бальдаччи

— Отец, спасибо за поддержку…

— Перекусим по пути домой?

Патрик удивился:

— То есть только мы с тобой?

— Ну да.

— А Дэвид не обидится?

— Твоему брату тринадцать. Сейчас ему не так уж и хочется ходить с папой за ручку. Я для него перестал быть славным… или как там, клевым? Да-а… Лет через десять его отношение резко переменится, — когда наступит пора платить по студенческим займам. Не сможет найти себе работу, — и я снова стану замечательным, гениальным отцом.

— А я и так знаю, что ты гениальный. И клевый.

— Вот это-то мне в тебе и нравится.

Направившись в сторону припаркованного автомобиля, Финн посадил сына себе на плечи и перешел на бег. Добравшись до стоянки, он спустил парнишку на асфальт и с трудом перевел дух.

Заливаясь смехом, Патрик спросил:

— Зачем ты меня все время на себе таскаешь?

Улыбка сползла с лица Финна, а глаза слегка увлажнились.

— Потому что довольно скоро уже этого не смогу. Ты вырастешь.

— А что, это так важно? — спросил Патрик, хрупая чипсами.

Финн тем временем открыл дверцу и швырнул в салон спортивную сумку сына.

— Да. Хотя в полной мере ты это поймешь, когда сам станешь отцом.

Они сидели в бургерной в миле от дома.

Патрик восторженно заявил:

— Обожаю такую еду. Сплошной жир!

— Вот и радуйся, пока можешь. Доживешь до моих лет, увидишь, что это не так уж и хорошо.

Патрик кинул в рот очередную горсть жареной картошки.

— Как там бабушка? Мама говорит, ты к ней только что ездил.

— Нормально. Ну-у… может, чуть похуже.

— А почему мы к ней перестали ездить вместе?

— Не уверен, что тебе захочется видеть ее в нынешнем состоянии.

— С ней было весело, даже когда она разговаривала немного странно.

— Да, с ней было весело… — негромко повторил Финн, уставившись на недоеденный чизбургер. Его аппетит внезапно улетучился. — Может быть, мы ее скоро увидим.

— А знаешь, она не очень-то похожа на ирландку.

Финн подумал про высокую широкоплечую женщину с резко очерченными скулами и ввалившимися щеками, которые были характерны для того поколения выходцев из Восточной Европы. С трудом верилось, что эта женщина и стала той сморщенной старушкой. Сын прав, она мало похожа на ирландку. Потому что никогда ею и не была. Да и Финн скорее пошел в мать, чем в отца.

— Из Ирландии вовсе не она, а твой дедушка. — Ему не нравилось врать собственному сыну, однако в некоторых обстоятельствах правду раскрывать нельзя. К тому же отец был настоящим ирландским евреем.

— Тоже клевый, да?

— Очень.

— Хм. Жаль, что я его не знал.

«И мне жаль», — подумал Финн.

— Так откуда там бабушка, ты говоришь?

— Ну, вроде как отовсюду, — туманно ответил Финн, крутя руками в воздухе.

Мэнди встретила их на пороге. Отправив Патрика переодеваться, она сказала:

— Гарри, ты не забыл, что завтра тебе надо прийти к Сузи в класс? У них урок по профессии родителей.

— Мэнди, я уже говорил, что мне эта идея поперек горла.

— Да, но родители других детей не отказываются. Мы не можем допустить, чтобы Сузи так выделялась. Я бы сама сходила, но возня на кухне, уборка квартиры и поездки туда-сюда мало смахивают на настоящую профессию.

Он поцеловал жену.

— Только не в моих глазах. Твоя работа труднее всех прочих.

— Гарри, придется идти. Иначе Сузи сильно расстроится.

— Радость моя, я тебя прошу… Сходи сама, а?

— Ладно. Вот сам сейчас ей об этом и скажешь. Иди-иди. Она ждет в постели.

С этими словами Мэнди вышла из прихожей, оставив Финна стоять возле входной двери. Мучительно простонав, он стал подниматься по лестнице.

Сузи сидела в кровати, окружив себя забором из мягких игрушек — общим числом одиннадцать штук, — без которых она категорически отказывалась засыпать. Девочка называла их «ангелы-хранители». Еще десяток выстроился на полу, и эти игрушки носили звание «рыцари Круглого стола».

Ее крупные голубые глаза не отрывались от лица Гарри, когда она перешла прямиком к нужному вопросу:

— Папочка, ты завтра придешь?

— Я только что разговаривал об этом с мамой…

— Сегодня к нам приходила мама Джимми Поттса. Она морской би… биолог. — Девочка медленно произнесла трудное слово, почесывая щеку. — Я не совсем поняла, как это, но… Знаешь, она принесла с собой живую рыбку!

— Здорово.

— Ты тоже что-нибудь принеси, ладно? Я им всем-всем уже рассказывала про тебя.

— Постой. Что ты рассказывала?

Сузи понятия не имела, чем занимается ее отец…

— Ну, что ты солдат.

— А, да… правильно. Я был военным моряком.

— Вот я всем и говорила, что ты был моряком. И еще моржом, — добавила она, важно надув щеки.

Финн едва не рассмеялся, пока терпеливо разъяснял, что он никакой не «морж», а скорее «морской котик» или даже «тюлень», хотя на самом деле это означает «боевой пловец-диверсант».

— Кстати, малыш, в нашем районе очень много бывших военных, так что эта профессия вовсе не такая интересная…

— Зато ты будешь интереснее всех! Папочка, я знаю! Приходи, пожалуйста! — Дочь подергала отца за рукав, затем повисла на шее.

Какой отец способен сказать «нет» в таких обстоятельствах?

— Хорошо, детка, я приду.

Когда он выключил свет и уже стоял в дверях, Сузи сказала:

— Папочка, а можно кое-что спросить?

— Да?

— Когда ты был солдатом, ты кого-нибудь убивал?

Финн оперся спиной о дверной косяк.

Сузи тем временем добавила:

— Потому что Джои Менкель говорит, будто его папа убил много-много плохих людей в Ираке. И он работает солдатом. Значит, ты тоже?

Финн присел к дочери на постель, взял ладонь девочки в свою руку и медленно произнес:

— Малыш, когда идет война, люди страдают, и это очень плохо. Но солдаты делают больно только потому, что стараются защитить себя и свою страну, где живут их семьи.

— Значит, ты тоже? — упорно настаивала она.

— Увидимся завтра в школе. Засыпай поскорей.

Он поцеловал ее в лоб и чуть ли не бегом кинулся из комнаты.

Минутой позже Финн был уже в гараже. Здесь у него стоял оружейный сейф, весивший почти тысячу фунтов и оборудованный обычным запорным механизмом, комбинационным замком, а также биометрической блокировочной системой, которая позволяла открывать дверь только ему. Финн отпер сейф и достал из него небольшой ящик, также снабженный механическим и комбинационным замками. Открыв крышку, он вынул папку с бумагами и перенес ее на верстак. Досье содержало фотографии и различные отчеты, которые всякий раз вызывали в нем приступ почти неконтролируемой ярости. Он прочитал вслух: «Подозреваемый в предательстве Рейфилд Соломон совершает самоубийство в Южной Америке».