Зверь в тени - Джесс Лури

Бренда с Морин ездили автостопом в Миннеаполис в прошлом июне; им захотелось побывать на смотровой площадке Ай-Ди-Эс-Центра, самого высокого небоскреба во всей Миннесоте. А я не отважилась поехать вместе с ними. И потом предпочла не расспрашивать подруг о поездке да и вообще не затрагивать тему автостопа. Не хотела, чтобы Бренда поняла, что я подозревала их с Морин в том, что они это проделывали уже много раз (без меня). И что это стало частью их нового тайного языка, включавшего косметику, одежду, тусовки и ярко-розовые вспышки того, что я ощутила, когда Ант смотрел на меня с неприкрытым голодом во взгляде.

Я понадеялась на свой велик «Швин». Если уж мне не достало смелости даже на то, чтобы расспросить подруг о поездке автостопом, то предпринимать ее в одиночку я и вовсе побоялась. Поездка на велосипеде заняла много времени и порядком изнурила меня, ведь ярмарка находилась на противоположном берегу от Пэнтауна. И первым я увидела чертово колесо, возвышавшееся над низменной окраиной Сент-Клауда. Вскоре уши уловили гул роящейся толпы, бодрые рок-н-ролльные ритмы и голоса зазывал, круживших по ярмарке. А потом мне в ноздри ударил запах жареной еды. Обычно мне нравилось находиться среди такой массы людей. Толпа словно наэлектризовывала меня, заряжала энергией. Нам всем нравились летние сборища в Миннесоте. Всю зиму мы сидели взаперти, а потом снег таял, на деревьях набухали почки, и сквозь серую пелену, заволакивавшую небо, проглядывало солнце. И все вдруг ощущали настоятельную потребность оказаться среди людей. Возможно, именно поэтому у нас каждые выходные проводились ярмарки или фестивали.

Но в этот раз, пристегнув велосипед у ворот ярмарки, я испытала только страх. Морин могла сбежать, но она этого не делала. Она бы не сбежала, не сказав об этом мне и Бренде. Мне очень хотелось в это поверить, зацепиться за эту мысль. И поэтому я отбросила все сомнения, свербившие в моей голове и старавшиеся убедить меня в том, что Морин, а возможно, и Бренда скрывали от меня даже больше, чем я думала. «Стоит тебе надавить, копнуть поглубже, и ты поймешь, что в действительности случилось одно: твои подруги повзрослели без тебя», – нашептывал мне внутренний голос.

Но именно это я понимать не желала.

Я пошарила в кармане своих обрезанных шорт в поисках пятидесяти центов на входной билет, но женщина, стоявшая на воротах, узнала меня после вчерашнего концерта и махнула рукой: проходи! Чтобы добраться до центра ярмарки, мне пришлось пройти мимо сцены; она была оформлена под группу Джонни Холма; никаких следов того, что мы тоже на ней выступали, уже не осталось.

Эх… Я не ожидала, что мне так понравится играть на публике!

В полную силу ярмарка еще не заработала, но народу собралось уже прилично. У меня даже создалось впечатление, что многие посетители решили пожертвовать домашней едой ради пиццы и чипсов. Да и вряд ли они были хуже того ужина из замороженных полуфабрикатов, который я на скорую руку приготовила нам с Джуни накануне. Отстояв очередь за ледяной кока-колой и напустив на себя непринужденный вид, я пошагала к центральным рядам. Несколько человек играли в игры, но побросать кольца желающих не было. Хотя в палатке тоже никто не работал.

Отхлебывая колу, я прошлась по проходу. Даже притворилась, будто меня сильно заинтересовала игра в резиновую утку: если игравший выбирал правильную утку, та в качестве приза «вылавливала» ему живую золотую рыбку в пакете с водой. Наблюдая за этой забавой, я то и дело поглядывала на аттракцион с бросанием колец. Правда, старалась это делать так, чтобы другим не бросалось в глаза. В какой-то момент меня оттеснили в сторону ребятишки, пытавшиеся получше разглядеть уже сонную золотую рыбку. Я пошла дальше, всем своим видом показывая, что меня невероятно увлек скибол, затем игра «Разлей молоко», а потом «Лопни шарик». Дойдя до конца ряда, я завернула и пошла по соседнему проходу. Аттракцион с кольцами оставался безлюдным.

– Ты не меня ищешь, крошка?

По моей коже побежали мурашки, когда я повернулась к аттракциону «Летающие обручи». У шатра стоял человек, которого я чуть не сшибла на велосипеде. Тот самый парень, что бросал кольца, – бородатый Эйб Линкольн, которого Джуни видела сначала с Брендой, а потом с Морин. Спрятавшись в тени стенда, он попыхивал сигаретой. А взгляд его глаз был таким холодным и тяжелым, что заставил меня замереть на месте.

«Уж не ты ли Теодор Годо? – захотелось мне спросить. – Это ты похитил Морин?»

Парень похлопал рукой по нагрудному карману, как будто там хранилось что-то для меня, но не прошло и секунды, как он исчез за шторкой в глубине шатра.

– Хизер! Ты что здесь одна?

Я отскочила от палатки – с виноватым видом, как напроказившая девчонка.

Ко мне направлялся шериф Нильсон. С бесстрастным, ничего не выражавшим лицом и торсом, налитым силой. Я почти слышала, как его подошвы чеканили ритм: «Эта ярмарка моя, эта ярмарка моя, эта ярмарка моя, эта ярмарка моя». Перед глазами у меня тут же встала сцена в подвале. Руки затряслись, дыхание перехватило.

И, швырнув недопитую колу в ближайший мусорный контейнер, я бросилась бежать прочь. Выскочив за ворота ярмарки, я отстегнула свой велосипед, кое-как взгромоздилась на сидение и помчала домой.

Глава 21

– В платье будет слишком жарко, – посетовала Джуни, дернув кружевной воротничок.

Она была права. Шел лишь десятый час утра, а солнце уже расплавило прохладу воскресной ночи и заставило прилипнуть наши лучшие выходные наряды к коже. Мама ходила с нами в церковь почти каждое четвертое воскресенье. Но сегодня мы пришли в церковь с папой. Он заговорил о чем-то на ступеньках с отцом Адольфом, а мы с Джуни поспешили встать в тень за дверью. Зайти в церковь без отца было бы невоспитанно.

Мое внимание привлек свист. Под охлаждавшей сенью дуба в церковном дворе стояли Бренда и Клод. Половина могучей кроны дерева притеняла погост, другая половина – зону живых.

– Сейчас вернусь, – обратилась я к Джуни. – Если папа закончит разговор раньше, скажи ему, что я найду вас внутри церкви.

– Так нечестно! – пропищала сестренка, но я уже спускалась по ступенькам подклета вниз.

– Привет, – поздоровалась я; тени от дубовых листьев испещрили лица друзей пятнами, но не скрывали омрачавшей их тревоги.

– Бренда рассказала мне о Морин, – заговорил первым Клод; он выглядел