Русофобия - Елена Владарчук

– Да, я помню про завтра. Нет, я не забыл. – Дальше последовала длительная пауза, и мне было очень любопытно, что ему говорят с другого конца провода.

– Да, я знаю. Я сделаю всё возможное, чтобы найти для неё время, – мне показалось, что это не слишком похоже на разговор двух любящих супругов, хотя у меня и не слишком богатый опыт в этой области. Я постаралась незаметно обернуться, чтобы посмотреть на выражение его лица, и увидела, что он смотрит прямо на меня. Я повернулась обратно и ускорила шаг. Вот, блин! Теперь он знает, что я подслушивала его личный разговор.

– Кэрол, ты же знаешь, что это от меня не зависит, – Майкл начинал раздражаться. Даже я это заметила. Похоже, у моего напарника семейные проблемы. Так ему и надо, мог бы и сказать мне, что у него есть жена.

– Я заеду за ней утром. Хорошо. Пока. – Я не могла видеть выражение его лица, но почему-то представилось, что он скрежещет зубами. Может и не жена это вовсе?

Я пошла медленнее, чтобы Майкл смог нагнать меня. И у самых дверей в отделение интенсивной терапии не выдержала и остановилась, обернувшись к нему:

– Какие-то проблемы?

– У дочери завтра день рождения.

Не знаю, чего я ждала, и почему для меня это имеет такое значение, но после этой фразы моё настроение испортилось окончательно.

– Это звонила ваша жена? – Мой голос был тонким и срывался на фальцет.

– Кэрол – моя бывшая жена.

– Вот как… – Я старалась казаться незаинтересованной. Надеюсь, он не заметил, как быстро отчаяние в моём голосе сменилось надеждой.

– Я обещал отвести нашу дочь в зоопарк и уже несколько раз обманывал её ожидания. Полин рассчитывает, что завтра я исполню своё обещание, а Кэрол грозится, что в противном случае сделает мою жизнь невыносимой.

– Ух ты. – Да уж и правда семейные проблемы.

– Да, – невесело усмехнулся Майкл, открывая и придерживая для меня дверь в отделение, – и поверьте это она сможет устроить.

Зато, похоже, мы с агентом Фэйссобером помирились.

Артём Свиридов уже сидел в холле и ждал. Увидев нас, Артём вскочил с места и на ходу начал меня по-русски умолять, чтобы я помогла ему увидеться с Наташей. К жене его не пускали. Майкл только предостерегающе посмотрел на меня, но ничего не спросил. Наверное, и так понял, чего хочет любящий супруг. А может, для него это и не имело значения.

– Подождите здесь, – остановила я молодого человека и вслед за Майклом и доктором зашла в палату.

Наталья Свиридова выглядела неплохо. Для очередной жертвы Русофоба. Правда была бледной и слабой, но это и неудивительно, учитывая, сколько крови она потеряла, и что вообще ей пришлось пережить.

– Где Артём? – Спросила она у Майкла. Вопрос задала по-английски, значит, осознаёт, где находится.

– Артём – это ваш муж? – Уточнил агент Фэйссобер. – Он находится здесь, как только вы ответите на наши вопросы, сможете его увидеть. Меня зовут Майкл Фэйссобер, я специальный агент федерального бюро расследований. А это, – он указал на меня, – Лилиа Берегов’а – временный консультант, она оказывает нам содействие в поисках преступника.

– Берегова? – Наталья перевела взгляд на меня. – Вы русская?

– Да, меня прислали на помощь американским партнёрам, – я улыбнулась девушке, стараясь её ободрить.

– Я хочу увидеть Артёма, – попросила она меня по-русски. Её умоляющий взгляд не мог оставить меня равнодушной. А вдруг у них настоящая любовь? Та самая, что одна на миллион.

– Майкл, – я тоже добавила в голос умоляющих ноток, – она очень хочет увидеться с мужем и после этого сразу же начнёт отвечать на вопросы.

Агент Фэйссобер засомневался, видимо, какая-то инструкция требовала сначала допросить пострадавшую.

– В нашем присутствии, разумеется, – быстро добавила я, заметив, что он колеблется.

– Хорошо, – сдался американец, – позовите Артёма.

Меня не нужно было просить дважды. Я помчалась за Свиридовым. И потом, глядя, как он осторожно её обнимает, как они радуются, что снова вместе, я почувствовала, что на душе у меня светлеет. То, что пятая жертва нью-йоркского Русофоба осталась жива, я считала нашей общей маленькой победой. Совсем скоро мы его поймаем и посадим в тюрьму. Теперь всё будет хорошо. Я в этом абсолютно уверена. И завтра Майкл, наконец, отведёт свою дочку в зоопарк.

49-я улица

14.00

Квартира была нежилой, это сразу бросалось в глаза. Когда Кэтрин Джонс позвонила условным сигналом – два коротких звонка, один длинный, ей открыла пожилая женщина. Хотя это определение ей не слишком подходило, кроме того, что она была женщиной и пожилого возраста. Не было ни согбенности, ни усталости с осознанием бренности бытия в глазах. Её тело было тренированным, сильным и быстрым. Это отмечалось в осанке, движениях, мышцах, не скрываемых лёгкой блузкой и короткими брючками. Возраст выдавало лицо, и только. Если подумать, физическое состояние незнакомки было ничуть не хуже, чем у Кэтрин, хотя она была явно моложе лет на пятнадцать-двадцать.

– Я ждала вас намного раньше, – сказала женщина. Кэтрин промолчала, ожидая условленного вопроса.

Женщина усмехнулась:

– На улице неплохая погода, не правда ли, милая?

– На мой взгляд, слишком жарко для этого времени года, тётушка, – ответила Кэтрин.

Женщина посторонилась, пропуская её в квартиру. То, что здесь никто не живёт, Кэтрин поняла в первые же мгновения. Несмотря на то, что внутри пытались воссоздать лёгкий беспорядок, и женщина старалась выглядеть современной домохозяйкой, это была всего лишь иллюзия жизни, а не сама жизнь. И эта иллюзия была частью их профессии, и Кэтрин, и этой женщины. На профессиональном языке это называлось – легенда.

Когда Кэтрин зашла в квартиру, женщина закрыла за ней дверь на два замка и цепочку и только после этого сказала:

– Меня зовут Джудит.

Теперь Кэтрин была племянницей этой женщины. Она приехала в Нью-Йорк погостить у любимой тётушки и попытать счастья в глянцевых журналах. Ведь Кэтрин была профессиональным фотографом, жаждущим попасть в модную индустрию. Кэтрин Джонс было тридцать два года, она родилась и выросла в самом зелёном городе штата Орегон. Такова была её новая легенда. Саму же суть задания Кэтрин только предстояло выяснить, и для этого она вскрыла толстый жёлтый конверт, протянутый ей новоявленной родственницей.

Через полчаса тётушка зашла в комнату, предоставленную Кэтрин.

– Кэти, дорогая, пойдём обедать.

Инструкция предписывала не выходить из образа даже, когда они оставались наедине и были абсолютно уверены, что никто не может их услышать.

– Да, тётя Джудит, уже иду, только дочитаю