Паспорт предателя - Алан Хинд

Вонсяцкий нашел, что связь Кунце с врачом из Эль-Пасо была идеальной для его целей, но все же высказал мнение, что следовало бы иметь для связи еще одного человека, который был бы вне всяких подозрений.

Заговорил Виллюмейт:

— Я знаю как раз такого человека. Это — достопочтенный Курт Мольцан. Он — священник в Филадельфии и бывший офицер германской армии.

— Недурная идея! — воскликнул «граф».

— Эта идея представляется все более удачной, чем больше вы думаете над ней, — продолжал Виллюмейт. — Британские цензоры на Бермудах, куда будут поступать все письма от Мольцана, слишком заняты, им и в голову не придет просматривать корреспонденцию какого-то священника.

Все трое выпили за успех.

Сколько людей было в этой шпионской шайке? Был ли Вонсяцкий действительно крупной фигурой или же работал на какого-нибудь вражеского агента?

Таковы были вопросы, которые волновали ФСБ.

В то время как Курт Людвиг, ныне трепещущий за свою шкуру главарь оставшегося в Нью-Йорке шпионского центра, ехал в своей машине на запад и шпионская организация «графа» Анастаса Вонсяцкого стала центром внимания властей, в номере отеля «Бристоль» в Манхаттане открывалась еще одна важная глава нашего повествования. Священник, имя которого останется здесь неназванным, сидел в своем номере, когда в дверь постучался незнакомый пятидесятилетний человек с бледным лицом и водянистыми глазами.

— Мне известно, — сказал посетитель, — что вы находитесь в добрых отношениях с некоторыми людьми в Америке, которые готовы сделать все, что в их силах, для Гитлера.

Лицо священника оставалось непроницаемым.

— Ну, и что же? — спросил он.

— Я желал бы иметь возможность поработать для дела, — сказал незнакомец. — Я — стоющий человек; нет ничего на свете, чего бы я не мог сделать. Мне кажется, что Германия могла бы использовать меня и хорошо заплатить за работу.

— Что вы имеете в виду? — спросил священник.

— Диверсии. Я — специалист. Мое имя — Возняк.

— Не Федор ли Возняк?

Человек с водянистыми глазами кивнул.

— Итак, вы помните меня?

Священник медленно покачал головой.

— А как же не помнить? — спросил он. — Но скажите, Возняк, не слишком ли вы рискуете, придя ко мне? Почему вы уверены, что я не выдам вас?

Возняк улыбнулся.

— Не посмеете, — сказал он. — А теперь перейдем к делу. С кем вы можете связать меня, чтобы я получил задание и смог заработать?

— Все зависит от того, что вы имеете в виду.

Возняк был человек с темным прошлым. Его преступная деятельность началась еще четверть века назад — 11 января 1917 года. В это день полмиллиона снарядов, предназначавшихся для союзников, взорвались на заводе Канадской автомобильной и литейной компании в Кингсленде (Нью-Джерси). Правительственные агенты тогда установили, что взрыв в Кингсленде был делом рук диверсантов и начался от зажигательного карандаша, оставленного на месте каким-то рабочим. Это «рабочий», Федор Возняк, сделал теперь свое предложение священнику. Год спустя после кингслендского взрыва, когда судебные власти, наконец, заполучили Возняка в свои руки, он отделался тем, что выступил свидетелем перед международной комиссией, которая должна была определить вину Германии в таких диверсионных актах, как взрыв в Кингсленде и взрыв «Черного Тома». Возняк публично поведал историю о том, как его подкупили агенты Франца фон-Папена, одного из крупнейших немецких организаторов диверсий. А затем человек с водянистыми глазами пропал и не выплывал на поверхность вплоть до лета 1941 года.

В тот день в номере нью-йоркского отеля Возняк достал из кармана исписанный листок и принялся перечислять священнику факты и цифры — сведения, относящиеся к целой серии странных и как будто внешне не связанных между собой происшествий 1941 года.

— 10 января, — начал он,— британское судно «Черная цапля» таинственным образом сгорело на пристани в Бруклине. Как это ни странно, на борту «Черной цапли» находился важный груз — бомбардировщики «Дуглас».

Всего через десять дней после этого по неизвестным причинам вспыхнули пожары в двух флигелях здания морского министерства в Вашингтоне. Дня через два произошел загадочный пожар на военных верфях в Филадельфии. Еще через два дня сгорело дотла здание военно-морского флота в Норфолке (Виргиния).

В феврале произошли еще три пожара, все по неизвестной причине, на пороховых заводах, в том числе в арсенале Франкфорда в Филадельфии. Не успели закончить после этого ремонт арсенала, как ровно через месяц вспыхнул второй пожар.

В апреле на пороховом заводе морского министерства в Индиан-Хед (Мэриленд) произошел загадочный пожар, который причинил убытков почти на четверть миллиона долларов. А в мае с пугающей регулярностью начались пожары на пристанях и в железнодорожных депо на всем протяжении от Атлантического до Тихоокеанского побережья. В последний день мая в порту Джерси произошла катастрофа, причинившая убыток в 25 миллионов долларов. На верфях Кремпа в Филадельфии, которые имели крупные контракты с военно-морским флотом, при загадочных обстоятельствах вспыхнул пожар, принесший крупные убытки. Характерно, что он начался сразу в нескольких местах.

Взорваны были две плотины в Балтиморе и сгорело несколько зданий портовых ангаров в Сан-Педро (Калифорния). На военных верфях в Мэр-Айленде в Калифорнии серия необъяснимых взрывов уничтожила трансформаторы.

Пенсильванский экспресс, направлявшийся из Кливленда в Питсбург, сошел с рельсов в Пенсильвании; пять человек было убито, более сотни ранено, многие получили тяжелые увечья. Следствие установило, что катастрофа была тщательно подготовлена и произошла возле городка, кишевшего сторонниками нацистов. Лишь благодаря чрезвычайной бдительности агентов ФСБ удалось воспрепятствовать ряду взрывов на крупнейших оборонных заводах по всему штату Нью-Йорк, Среднему Западу и тихоокеанскому побережью.

Священник казался совершенно бесстрастным, пока Возняк перечислял эти факты.

— Некоторые из упомянутых вами пожаров, — сказал он, — могли произойти просто вследствие несчастного случая.

— К чорту несчастные случаи! — возразил диверсант. — Мне известно, что это не были несчастные случаи. Я знаю многих, кто обделывал это дельце. Я лучше многих из них имею возможность обратить свои способности в наличные деньги.

И Возняк стал подробно излагать свои планы. Было бы бесцельно повторять здесь его измышления. Может быть, он и преувеличивал, чтобы произвести большее впечатление, но безусловно все же далеко зашел в разработке некоторых чудовищных планов, по сравнению с которыми взрыв в Кингсленде казался детской забавой. Он был в курсе всех последних изобретений в области диверсий.

— Они поймали меня в прошлый раз, потому что мой зажигательный карандаш не уничтожался огнем. Но новейшие карандаши