Плачу любые деньги - Оксана Обухова

Было. И совсем недавно! Она и младший Зубов просидели под лестницей, запертые в подсобке дворника…

И там, чуть позже, поблизости действительно случилось страшное, смертельное.

Не приведи господь такое снова пережить!

Евдокия суматошно вскочила на ноги: рассиживаться, вспоминая о пережитом ужасе, не хотелось совершенно. Надо отогнать воспоминания, стряхнуть с себя мурашки дежавю, опомниться! В комнатах над головой не может быть привязанного к стулу трупа.

Не может быть! Не может!!! Это – бред! Месть перегруженного реалити-ужасами мозга!

Но выходить из-под нависающего лестничного марша было почти так же жутко, как и мышке из норы. Как неандертальцу из пещеры. Как узнику из камеры в последний путь до виселицы…

«Тьфу! Тьфу!! Тьфу! Что за напасть?! Еще накликаю!»

Евдокия выпрямила спину и на негнущихся циркульных ногах поднялась на второй этаж.

Заглянула на анфиладу – пусто. Тихо. Все спят.

Прислушалась, свесив голову вниз над зияющим обрывом лестничного пролета…

Где-то там, скорее всего в незакрытой комнате охраны, тихонько бубнит телевизор – люди есть. И у людей этих есть заряженные пистолеты. А за окнами зубастые матерые волкодавы вдоль проволоки бегают.

Время?

Половина двенадцатого, а на камере под потолком уже зажегся огонек, сегодня охрана включила наблюдение пораньше – хозяева легли.

Дуся храбро поднялась в мансарду, заставила себя усмехнуться недавнему страху, но прежде, чем запереться в спальне, обшарила там все углы.

Нервы, братцы, ни к черту с такой работой.

Ввиду всего произошедшего спала Евдокия не крепко, не долго и в целом отвратительно: приснился мертвый Костик. Он сидел на стуле и через кляп истошно мяукал. Уже покрытый трупными пятнами, старался встать со стула, примотанные скотчем к ножкам ноги пытался ставить на носки, ножки стула от его усилий елозили по паркету, гнусно скрипели… Кошмар проникал в сон как будто бы извне…

Евдокия резко открыла глаза, в груди безумными толчками колотилось сердце, вспотевшие пальцы судорожно вцепились в пододеяльник… Темнота. Будуар маркизы Помпадур.

Прислушалась.

Кошмар не отступал. Костик и наяву продолжил скрипеть стулом и утробно мяукать.

Что за дьявол?! Опять, блин, дежавю?!?!

Дуся села на постели, подобрала к груди колени, съежилась.

Не отпускает. Мяуканье и скрип – реальны.

Откуда идет звук?

Кажется… с улицы. Вытянув шею так, чтобы стал виден незашторенный участок окна, Дуся пригляделась: по стеклу металась тень.

Причем с хвостом… С рогами… Нет. С ушами.

Кот.

Откинув в сторону влажное одеяло, Евдокия подскочила к окну: за стеклом, припадая на полосатые лапы и мяукая, метался по широкому карнизу Фотий. Бил когтями, царапал окно, суматошно просился внутрь.

Наверное, забыли котика на улице, возвращаясь в спокойствие, подумала сыщица. Закрыли двери, закрыли окна – бедолага. Инессе не до Фотия, прислуга – все раззявы.

Дуся распахнула окно во всю ширь, пригласила кота на подоконник…

Зверь осторожно просунул мордочку внутрь комнаты и внезапно зашипел. Выгнул дугой полосатую спинку, наморщил нос, усы смешно в разные стороны растопырились…

Дуся деликатно отошла в сторонку:

– Прыгай, Фотий, я тебя не трону.

Кот задрал морду вверх, пристально поглядел на Евдокию и утробно загудел. Так, словно поведением и голосом хотел сказать о чем-то, но не умел.

Дуся пригляделась к зверю, усмехнулась – «вот трусишка» – и пошла к двери. Если осторожный кот гостей боится, надо дверь раскрыть, пусть проскочит спальню на одном дыхании.

– Сейчас, котий Фотий, я тебя выпущу, – приговаривала Евдокия, ворочая ключом в замке. – В сторонку отойду, ты и… Что такое, почему?

Дверь ушла вперед на пару сантиметров и сразу же во что-то уперлась.

Дуся дернула дверную ручку раз, другой, плечом нажала, задом…

Дверь не открывалась. Снаружи ее приперли чем-то длинным, явственно постукивающим о противоположную стену неширокого коридора.

Как только Евдокия представила эту картину… На тело навалился дубль дежавю.

…Длинная ручка малярного валика упирается в дверь дворницкой каморки под лестницей… Илья как ненормальный колотится в дверь, расстроенно затихает… Над головой шаркающие шаги и… ГОЛОС… Шепчущий, бубнящий… ЗНАКОМЫЙ…

Жуть вернулась. С новой силой и новыми симптомами из прошлого: из-за двери, как когда-то, пахло химией и – красками? растворителем?

Нет, кажется, бензином.

Тогда очень похоже воняло от ветоши в коробке. Но это был скорее растворитель или ацетон…

Бензином?! Боже!!!

Дуся перепуганно приложила нос к щелке, втянула воздух…

И тут уже испугалась так, что мелкие волоски на теле встали дыбом не хуже чем загривок у Фотия.

Из щели тянуло не просто химией и бензином. Из-за двери доносился запах… ГАЗА!

Евдокия перепуганно и ошалело заколотилась о дверь, отбила колени и ладони…

– Откройте, черт побери, откройте, идиоты! Что вы там делаете?!

За спиной на подоконнике кот подвывал, поддерживал наконец-то проснувшегося человека верный зверь… Молодец.

Кот – молодец. А чем, скажите, верная охрана занимается?! Куда все подевались?!

Уже поняв, что дверь не поддается, Евдокия бросилась назад, к окну. Перевесилась через подоконник, поглядела сквозь серый предрассветный туман на ворота, где мог прогуливаться могучий парень в похоронном костюме…

Взгляд сразу же уперся в киношно нереальную зловещую картину: на кованой скамейке неподалеку от ворот безжизненно развалился мужчина в костюме охранника. До лавочки дотягивался поводок собаки, московская сторожевая валялась у ног секьюрити и тоже двигаться не собиралась.

«Они все умерли?.. – вытаращилась на неподвижные фигуры Дуся. – Их всех… убили?! На дом совершено нападение, готовится поджог и взрыв?!»

Мамочки родные, как страшно-то!!! Что делать?! Куда бежать?!

Ох… Прежде надо прекратить паниковать, успокоиться и думать.

Вопить – нельзя. До соседей все равно не докричишься, а если в доме шуруют какие-то бандитские воры, то они в любом случае будут на третьем этаже гораздо раньше соседей и полиции. Пристукнут на фиг девчушку Дусю, не поморщатся.

А быть пристукнутой не хочется.

Представив в будуаре маркизы Помпадур озверелую банду налетчиков, Дуся сумасшедше отскочила от окна, едва не упала спиной назад… Прокляла свою неловкость и психованность, побежала к прикроватной тумбе, где безмятежно спал мобильный телефон. Пока почти падала, бежала и психовала, успела задаться мыслью: кому звонить?