Разменная монета - Алексей Макеев

Шапито никогда не ослаблял своего внимания и держал оружие под рукой. Сегодня это обстоятельство сыграло решающую роль. Он снова выстрелил. Пуля пробила стену, но ни стона, ни крика он не услышал. Это означало, что он промахнулся.

– Вилок, проваливай! – крикнул он. – Не заставляй меня тебя убивать.

Шапито держал пистолет в вытянутой руке и шарил его вороненым глазом в темноте. Вилков появился в дверном проеме не один. Он держал за волосы Михея и прятался за его спину. Пистолет находился у виска паренька, который от страха поджал к груди свои грязные от сажи руки и вжал голову в плечи. Он передвигался на негнущихся ногах. В глазах его было только одно: мольба о том, чтобы его не убивали.

– Ну что, Шапито, кого будем убивать? Тебя или его? – спросил Вилков. Он на полголовы возвышался из-за спины заложника. – Быстрее думай!

– Чего ты хочешь? – спросил Шапито, опустив пистолет. – Чтобы я не стрелял?

– Ты – дурак! Я предлагал тебе нормальный способ заработать, – щерясь, зашипел Вилков.

– Как я заработаю? По твоей милости моя морда теперь на каждом углу, наверное, развешана. И те, кто ищут меня, знают Шапито и в лицо, и по имени! Нельзя заниматься делами, находясь в розыске. Понятно?

И уже в следующую секунду загрохотала самая настоящая канонада. Вилков начал стрелять в Шапито, Шапито – в Вилкова, точнее, в Михея, чтобы, прострелив его, достать наконец Вилкова. Тот отвечал тем же свинцовым градом, но в силу того, что Михей давно уже был убит, ему все труднее и труднее становилось прикрываться им, как щитом. Наконец, Михей свалился на пол, и Вилков, развернувшись, бросился к двери. Шапито пустил ему вслед еще пару зарядов, развернулся, выбил ногой окно и выпрыгнул в ночь. Не чувствуя холодного ветра, он обежал дом и притаился у стены.

Вилков, пригибаясь, чтобы не зацепить макушкой притолоку, вышел на крыльцо.

– Шапито, ты – кретин! – крикнул он. – Ну, держись, дружище. Я от тебя не отстану.

Шапито на мгновение высунул голову из-за угла дома, и в ту же секунду Вилков, не целясь, трижды выстрелил.

– Выходи! Давай поговорим. Не выводи меня из себя!

Шапито высунул из-за угла руку с пистолетом и выстрелил. Пуля просвистела мимо лица Вилкова. Тот даже не отшатнулся. Его угрюмые усталые глаза терпеливо смотрели в ту сторону, откуда по нему стреляли. Шапито спокойно взглянул на электронные часы и принялся спешно менять обойму. От злости он отупел. У него осталась только одна животная страсть – уничтожить этого человека. За углом снова прозвучал выстрел. Трудно было понять поведение Вилкова. Скорее всего, тому просто что-то померещилось.

Неожиданно Шапито услышал тихий хруст. Он весь напрягся и, как только шаги стали уже вполне различимы, первым выскочил из-за угла дома и открыл огонь. Затем кувыркнулся и бросился бежать к забору. Его спина была отличной мишенью, но как ни пытался Вилков подстрелить противника, он так и не успел этого сделать. Было слишком темно. Однако он не захотел оставлять это дело на полпути и стремительно пустился вдогонку. Но едва он перебрался через забор и на мгновение выпустил Шапито из поля зрения, тот растаял бесследно в неизвестном направлении.

Вилков тяжко вздохнул, плюнул и вернулся в дом, чтобы забрать оставленные на кровати деньги. Купюры невозможно было пересчитать в темноте, и он, не считая, сунул их в карман, скомкав, как бумагу. На плите печки-голландки вовсю кипел картофель, который поставил варить Михей. Вилков переступил через его труп, как через убитую собаку, подошел к печке и опрокинул кастрюлю вверх дном, чтобы загасить пламя. Разваренный картофель покатился по полу. Печь громко зашипела, пламя было сбито.

Вилков слегка прикрыл дверь и быстро, почти бегом, помчался в сторону полустанка.