Час ночи - Аркадий Адамов

Однако ничего о побочных доходах Бориса Ивановича известно не было, несмотря на весьма, казалось бы, назойливую «распахнутость» его натуры и склонность к самовыражению, особенно перед обществом, собиравшимся в эти знойные летние дни во дворе, вокруг шаткого и облезлого «стола для культмассовой работы», как он числился в ЖЭК.

Единственное, что обращало на себя внимание жильцов дома, да и то, конечно, далеко не всех, — это приезд к Борису Ивановичу время от времени иногородних гостей. Они, впрочем, старались вести себя как можно незаметнее, да и жили, надо сказать, совсем не подолгу, от силы два-три дня, не больше. При этом никакого особого багажа они никогда не привозили и не увозили и вообще ничем в глаза не бросались, тихо проскальзывая по лестнице в квартиру Бориса Ивановича. Впрочем, что касается багажа, то Виталию уже была знакома нехитрая комбинация с камерами хранения на вокзале. Причём знал об этой комбинации и Борис Иванович, не только Николая встречал он на перроне вокзала. А мог ли он знать, откуда этот багаж прибыл и кому предназначается? Пожалуй, мог. Впрочем, здраво подумав и посоветовавшись с Цветковым, Виталий склонился к мнению последнего. Цветков считал, что на этот раз Бориса Ивановича тоже используют втёмную, как это случалось и в прошлом. Уж больно он глуп, болтлив и заносчив, чтобы можно было доверить ему что-то серьёзное. А в данном случае кое-кому пришлось бы доверить Борису Ивановичу собственную свободу. Кто же решится на такой безрассудный поступок?

Нет, Губин скорее всего не знал ни о каких махинациях, понятия не имел, где, что и как проделывается. Но вот людей он знать мог — не всех, конечно, и даже, вероятно, не самых главных, но мог знать. И даже наверняка знал. Ведь кто-то устроил ему этот необычный телефон. Сам Борис Иванович ничего подобного в жизни не придумал бы.

Наконец, нельзя было сбрасывать со счёта и супругу Губина. Виталий её прекрасно запомнил. Евдокия Петровна, несмотря на её кажущуюся забитость, была умнее и хитрее мужа, и на это мог обратить внимание не один Виталий.

Вообще он очень хорошо запомнил эту пару и так живо, даже в лицах, изобразил обоих супругов, что все, в том числе и сам Цветков, и следователь Исаев, согласились, что идти к Губиным должен, конечно же, Виталий. Тем более что в первый свой визит к ним он представился довольно туманно, объяснив только, что вот, мол, соседи вызвали, а дома их нет. Сейчас эта интуитивная его импровизация приобретала немалое значение.

— Ему не только с телефоном, ему и с квартирой кто-то помог, — заметил Откаленко. — По-моему, они просто явку себе оборудовали.

— Солидные деятели, — добавил Петя Шухмин. — Приятно иметь дело.

Исаев кивнул головой и, потерев лоб, добавил:

— Надо внимательно изучить его подельцев по последнему процессу. Все они уже, вероятно, на свободе.

— Точно, — подхватил Виталий. — И ещё одна интересная деталь. Метод расправы тогда и сейчас. Почерк один.

В тот вечер они ещё долго сидели у Цветкова, обсуждая завтрашний визит Виталия к Губиным. Фёдор Кузьмич умел в таких случаях создать обстановку совершенно неофициальную, шла просто беседа, и притом интересная, когда вспоминаются необычные истории, любопытные казусы, высказываются самые завиральные идеи и доверительные мнения. И всё бывало приятно, не торопясь, посидеть, покурить, выпить по стакану чая в обществе симпатичных тебе и интересных людей и найти неожиданный ход, поспорить и что-то придумать.

Кое-что придумали и на этот раз.

А наутро, уже не заезжая в отдел, Виталий отправился по знакомому адресу, заранее наполняясь неприязнью к людям, с которыми ему предстояло увидеться, и внутренне себя в этом упрекая.

Дверь открыл высокий старик с венчиком сивых волос вокруг глянцевой лысины и капризно оттопыренной нижней губой на полном лице, которому густые, взъерошенные брови придавали диковатый вид.

Стуча по очереди то протезом, то палкой, старик провёл Виталия в комнату — аккуратную, с белыми занавесочками на окнах и цветочными горшками, с пёстрой скатертью на круглом столе и вышитой дорожкой на стене вдоль дивана.

Старухи дома не оказалось, она пошла в магазин, и это Виталия даже обрадовало.

— Здравствуйте, Борис Иванович, — как можно дружелюбнее сказал он, подсаживаясь к столу. — Помните меня?

— Ну чего же… Ясное дело… приходил, туды-сюды… — забормотал старик, шлёпая мокрыми губами.

— Телефончик у вас где стоит? — решив сразу брать быка за рога, спросил Виталий.

— Да вон… где вешалка, туды-сюды…

— Покажите, Борис Иванович, квитанции об уплате за этот год, будьте добреньки.

Испуг мелькнул в мутноватых стариковских глазках.

— У неё всё… у неё, туды-сюды… у Евдокии…

Виталий весело покачал головой:

— Нет у неё ничего, Борис Иванович. Вы ведь сами знаете. Ни копеечки вы за него не платите. Кто же вам этот чудо-телефон установил, интересно знать? — И уже напористо и совсем не шутливо повторил: — Так кто установил, быстренько мне скажите?

— Ну кто-кто… Почём я знаю?.. — растерянно забормотал старик и вдруг взорвался, разбрызгивая слюну: — Ты откуда такой, а?.. Ты милиция?.. Телефонная станция?.. Да я… Я инвалид, туды-сюды!.. Отечественной… Душить меня, да?.. А я, туды-сюды, знаешь куда пойду?..

— Тише, тише, Борис Иванович, — поднял руку Виталий. — Слишком много вопросов сразу. Отвечаю по порядку. Я с телефонной станции. Аппарат ваш мы вчера проверили. А какой вы инвалид, мы тоже проверили, — добавил Виталий, на минуту забыв, что телефонной станции такие вопросы не подведомственны. — Прыгать надо с трамвая аккуратно, Борис Иванович.

Старик, к счастью, не уловил его промаха. Он что-то продолжал бормотать, кипятясь, брызгая слюной и злобно поглядывая на Виталия из-под лохматых бровей.

— Так кто же установил телефончик? — повторил свой вопрос Виталий. — Дело-то судебное, Борис Иванович. Охота вам за другого отвечать, да ещё свои кровные выкладывать? Знаете, какой штраф наложим?

Вот тут Виталий, кажется, попал в самую точку: денежки старик выкладывать не собирался, ни одной копеечки, он готов был удушиться за каждую.

— Ну да… ну да… туды-сюды… — гневно забормотал он. — Не той мы веры, чтобы за всё платить… Откуда возьму… У них есть, у них и бери, туды-сюды… А у меня вон, гляди… — Он обвёл рукой комнату.

— Что ж, Борис Иванович, быть по сему, — хлопнул ладонью по столу Виталий. — Я ведь не шучу. Хотите сами…

В этот момент звякнула входная дверь, и Виталий через открытую дверь комнаты увидел, как в переднюю с лестницы вошла старуха. Она метнула испуганный взгляд в комнату, заметила постороннего человека и, ни слова не говоря, поволокла в кухню тяжёлую сумку с покупками.

— Евдокия! — привычным командирским тоном рявкнул старик. — Ходь сюда! Живо!

Старуха торопливо прошлёпала из кухни обратно в переднюю, но прежде, чем переступить порог комнаты, вытянула шею и внимательно рассмотрела гостя.