Пропавшие - Джейн Кейси

— Ибо какое утешение без Бога? И что может быть с Богом, как не утешение, утешение Богом и от Бога. То утешение, которое… Кто единый истинный Бог. И Дженнифер пребывает с Богом, в святости небес, одна из Его детей, как и все мы… и для ее семьи это должно быть утешением. Должно быть утешением, потому что…

Он зашуршал страницами, отыскивая в них ответ, и, не найдя ни завершения хода своим рассуждениям, ни новой мысли, которую можно было бы развить, сдался и несколько неуклюже представил школьный хор. Девочки запели громкую и вдохновенную интерпретацию гимна «Будь моим зрением». Я невидящим взглядом смотрела в сборник церковных гимнов, не читая слова, а гадая, молилась ли перед смертью Дженни и оказались ли услышаны ее молитвы.

Сказать, что во время службы я была рассеянна, — значит ничего не сказать. Зазвучал голос Элейн — подходящие к случаю слова из «Екклесиаста», произносимые с размеренными модуляциями, — и я отвлеклась, разглядывая изящные сводчатые потолки над головой и готическую арку, ведущую в трансепт. В голову лезли разные мысли, и я позволила им крутиться там, толком на них не сосредоточиваясь.

Но кто-то сосредоточился на мне. Когда вместе со всеми присутствующими я встала, чтобы пропеть «Господь пастырь мой», то, лениво обернувшись, столкнулась взглядом с Джеффом, который таращился на меня. Как только наши глаза встретились, он поднял руку, сжимая невидимый стакан, и наклонил ее — универсальный знак «не хочешь ли выпить?». Я обескураживающе нахмурилась и склонилась над сборником гимнов, словно никогда раньше не читала этого псалма.

Когда замерли последние звуки органа, викарий наклонился и отцепил микрофон от стойки. Тот выдал несколько залпов статического треска и вой обратной связи, пока присутствующие с каменными лицами наблюдали за возней викария. Он снова завел бесконечную путаную проповедь-экспромт, как видно, совсем непродуманную, и я снова отвлеклась.

— А теперь я приглашаю всех одноклассниц Дженнифер выйти к алтарю и спеть заключительный гимн, — задыхаясь, произнес он нараспев и стал ждать, пока подойдут со всех концов церкви девочки. Они казались смущенными, и каждая медлила, чтобы не подойти к алтарю первой. Часть девочек уже достигли своего взрослого роста и выглядели старше своих сверстниц из-за одежды и внешности — распрямленные волосы, эмо-макияж. Но были и такие, которые держались за детскую миловидность и хрупкость, как это делала Дженни, худенькие девочки с ребяческими личиками. Все они стояли с одинаковым застывшим выражением неловкости.

— Хорошо, если бы все вы взялись за руки… — предложил викарий, и одноклассницы Дженни послушно соединили руки. Руководительница школьного хора деликатно встала перед алтарем и кивнула органисту. За длинной нотой последовали вступительные аккорды к гимну «О, благодать». Девочки знали его назубок. Месяца два назад они выучили его для школьного концерта. Какие эмоции испытывали их родители, глядя на них? Тошнотворный страх при мысли, что в рядах поющих могла отсутствовать их дочь? Возносили втайне благодарность, что этого не произошло? Кто мог упрекнуть их за это?

Под продолжающееся пение Викерс и Вэлери увели Шефердов, прежде чем все остальные успели хотя бы шевельнуться. Я поймала себя на мысли о том, кому именно должна была помочь эта служба. Шеферды удалились такими же потрясенными и павшими духом, как и пришли.

Меня потянули за рукав, и оказалось, что маленькие старые дамы хотят сбежать, поэтому я поднялась, чтобы мы все втроем смогли ускользнуть. Великолепный план, но его осуществлению воспрепятствовали два обстоятельства. Первое: мое колено отказало почти сразу же, как только я попыталась наступить на эту ногу, и кончилось тем, что я прислонилась к колонне, дожидаясь, пока мир перестанет вращаться. Второе: Джефф ждал своего шанса и кинулся ко мне.

— Привет, — пробормотал он, подходя слишком близко. Я почувствовала себя слабейшим животным в стаде, беззащитным и уязвимым; он словно понял это. Слишком пылко обнял меня. При нажиме на руку боль стрельнула в плечо и шею, и я тихонько ахнула. Джефф оценивающе посмотрел на меня сверху вниз. — Переволновалась, да? Все эти переживания?

— Ничего, — проскрежетала я, отрываясь от колонны и направляясь к двери. Однако к этому моменту каждым вторым из присутствующих завладела та же мысль, поэтому мне пришлось стоять и ждать, пока толпа с мучительной медлительностью просочится в двойные двери, как скот на рынке. Джефф, конечно, пошел за мной и встал у меня за спиной так близко, что я чувствовала его дыхание на своей шее. Я втиснулась в несуществующую брешь, расталкивая людей, чтобы увеличить расстояние между нами.

— Думаю, тебе нужно выпить, — сказал он мне на ухо, тоже протиснувшись вперед. Я ничего не выиграла. — Решайся. Найдем хорошее местечко.

— Нет, спасибо. Я возвращаюсь домой.

Колено болело, и меня тошнило. Даже если бы я захотела поехать куда-нибудь выпить, даже при том в высшей степени маловероятном условии, что я могла решиться на выпивку с Джеффом, я не чувствовала в себе сил для этого. В следующую минуту я едва не подпрыгнула, когда две тяжелые ладони опустились мне на плечи и принялись разминать их. Он словно нарочно жал на те места, которые причиняли мне особенно сильную боль, и я, присев, вырвалась и повернулась к Джеффу, защищая рукой плечо, если он вдруг вздумает повторить свои действия.

— Джефф, Бога ради!

— Ты напряжена, — прошептал он, — успокойся.

— Перестань меня травмировать!

Он поднял руки.

— Хорошо, сдаюсь. А в чем дело? Ты ушибла спину?

— Да ничего, — сказала я, заметив, что окружающие начали странно на нас посматривать, — проехали.

Мы уже были у дверей. Тяжелые капли, падавшие на дорожку перед крыльцом, напомнили мне о зонтике. Я пробралась к стойке, где оставила его, и обнаружила стойку для зонтов пустой. Кто-то уже забрал мой зонт. Я стояла, тупо глядя на то место, где он должен был находиться, пока мимо меня с раздраженным возгласом не протолкнулся мужчина.

— Нет зонтика? — В голосе Джеффа звучало сочувствие. — Далеко до твоей машины?

— Она дома, — необдуманно брякнула я. Долго же мне придется идти, учитывая все более немевшую ногу и проливной дождь, не собиравшийся заканчиваться. Лужи, образовавшиеся до этого на тротуарах, теперь уже превратились в озера.

— Ты не можешь идти в этом пешком, — твердо сказал Джефф, беря меня за руку и отводя в сторону. — Давай я тебя подвезу.

Я только собралась ответить отказом, как увидела Блейка, который приближался к нам с озабоченным видом. Обстоятельства для нашей новой встречи оказались самыми неподходящими.

— Вы хромаете, — заявил он без предисловий. — Что случилось?

— Я зацепилась каблуком и упала с лестницы.

На лице Блейка отразилось недоверие. Не успел он сказать что-нибудь еще, как Джефф встрял:

— Сара, я действительно считаю, что нам нужно идти.

Интонации у него были начальственные и собственнические, и Блейк сердито на него посмотрел: