Гроссмейстеры афер - Игорь Атаманенко

— Ты что? Чего-то хочешь?

— Хочу. Бутерброд с говном я уже съел — жду, когда ты мне стакан мочи предложишь, чтоб запить…

— Юлик, ты зря… Я, то естьзш, хотим тебе помочь. Искренне… Заметь, я ведь и подписки у тебя не прошу.

— Да нет, я ничего… — Сидевший внутри Герцога бесенок рвался наружу, требовал озорства, и Юлий мастерски разыграл роль ученика, прилежно усвоившего прослушанный урок.

— Я хотел сказать, что на трассе, ну, когда я ехал сюда, мне «на хвост» упала какая-то «волжанка». Едва оторвался…

Хенкин раскатисто рассмеялся. Покровительственным тоном пропел:

— «Я тобой переболею, милый мой»! Ничего, старина, со временем это пройдёт. Выбрось из головы. Такое только в кино бывает…

У Герцога от потрепывания за щеку, от смеха кровь бросилась в лицо. «Этого мальчишку надо поставить на место. Немедленно!» Он не спеша вытащил из внутреннего кармана пиджака переговорное устройство, щёлкнул тумблером.

«Друг мой, сейчас тебе будет сюрприз — ты ведь ничего не знаешь о моей личной охране. Как и об обстоятельствах её появления в Питере. Настала моя очередь преподнести тебе урок!..»

— Первый, Первый, я — Кудесник! Как слышите, приём?

У Хенкина от неожиданности ноги переломились в коленях, и он, едва не промахнувшись, рухнул в кресло. Неотрывно он смотрел на Юлия, минутой ранее так безропотно внимавшего его наставлениям.

— Первый слушает!

— Первый, через пять минут я выезжаю на «шестёрке» красного цвета, номер 19–40. Следуйте за мной на расстоянии. Особое внимание — идущим за мной машинам. Встретимся в Пулково в туалете на втором этаже. Поездка в Москву согласно плану. Первый летит со мной, остальные — на машинах… Как поняли, приём?

— Первый, вас понял, приступаем!

В глазах Хенкина застыла безысходность кролика, настигнутого удавом. Герцог, упиваясь произведённым эффектом, подошёл к сникшему стоматологу, потрепал его за щеку и, копируя выговор Марика, назидательно произнёс:

— Ничего, старина, со временем это пройдёт. Выбрось из головы!

Заметив, как побледнел Хенкин, Юлий обеспокоенно спросил:

— Дружище, может, тебе валерианы накапать?.. Может, чего другого?

— Ещё немного и мне уже патологоанатом потребуется, мать твою! С твоим выпендрёжем я чуть в труп не превратился, — приходя в себя, процедил Марик. — Кудесник грёбаный! Для него стараешься, стараешься, а он…

Герцог не дал ему договорить.

— Марик, мой водитель на «Волге» задержится здесь минут на сорок. Мы на твоей «шестёрке» едем в аэропорт, — заметив, что Хенкин хочет что-то возразить, Юлий повысил голос: — Не дрейфь, я буду в багажнике. До трассы доедешь не торопясь, а там — жми на всю железку!

— Ну, ты — ухарь! — выдохнул Марик и с искренним восхищением добавил: — Действительно — кудесник!..

От идеи уместить Юлия в багажник хенкинской «шестёрки» отказались, едва приблизившись к машине: стало ясно, что засунуть его туда можно, лишь переломив тело пополам, как складной стул.

В результате приняли соломоново решение, и Герцог улегся на пол у заднего сидения. Хенкин в порядке мести за недавно испытанное потрясение предложил накрыть его зловонным ковриком, но Юлий элегантно отклонил эту идею, сославшись на свое правило чужими носовыми платками и подножными ковриками не пользоваться ни при каких обстоятельствах. Марик уселся за руль, не совсем уверенно запустил мотор, и машина выкатила за ворота дачи.

— Шевели поршнями, старина! — скомандовал Герцог, мечтая побыстрее оказаться на трассе, ибо каждая кочка проселочной дороги уже буквально сидела у него в печёнках.

Выбрались на асфальтовое покрытие трассы.

— Что там сзади? — спросил Юлий, умирая от тошнотворных запахов.

— Белый «жигуль», «шестёрка», пристроилась за нами… — хрипло пробормотал Хенкин. Он нервничал от неопределенности своей роли в задуманной Герцогом комбинации, но задавать вопросы считал ниже своего достоинства. Герцог понимал это и, чтобы приободрить друга, сказал:

— Марик, представь, что ты — Отто Скорцени, вывозящий из Италии Муссолини…

— Слушаюсь, дуче! — в тон ему ответил Хенкин.

— Где мы сейчас?

— Километрах в двадцати от Кавголово. За нами прут уже три «шестёрки»! Юлик, ты во что-то вляпался? Почему не предупредил?! Ты же ставишь под удар не только меня, но и…

— Держись спокойно, не дергайся, иначе тебе придётся госпитализировать меня с диагнозом: «ушиб мошонки о Ленинградское шоссе»!

Герцог уже давно мог бы рассеять страхи Хенкина, вытащив рацию и перекинувшись парой фраз с «первым», но намеренно держал друга в напряжении в отместку за непочтительный, поучающий тон там, на даче.

— Юлик! Одна «шестёрка» пошла на обгон! Что делать?

В голосе Хенкина Герцог услышал панические нотки. Он не стал более испытывать судьбу, а то, неровен час, Марик еще в столб врежется от страха. Вытащил рацию.

— Первый, Первый, я — Кудесник. Сохраняйте дистанцию. Держитесь за нами… При появлении подозрительных машин дайте знать! — Для Марика добавил: — Это мои люди, охрана. Мы знакомы еще с прииска, так что никто никого не подставит. А нужны они мне, чтобы «пол-лимона» доехали по назначению. Усвоил?

Через полчаса бешеной езды, несколько раз связавшись по рации с Махмудом, Герцог понял, что затея удалась, и пересел на переднее сидение, к Марику. В Пулково расстались опять друзьями.

«Наружка» ленинградского управления КГБ двинулась в путь, — как ей и предписал Герцог, — через сорок минут, преследуя его служебную машину.

Через некоторое время разведчики наружного наблюдения, заподозрив неладное, разделились. Одни продолжали преследовать «Волгу» и обследовать трассу в поисках красного «жигуля» 19–40, другие вернулись, чтобы осмотреть дачу и окрест. Тщетно. Объект был утерян.

* * *

На следующий день через «Шелкопряда» гэбэ выяснит, что Герцог, оформив больничный лист по поводу остеохондроза, убыл в Псковскую область якобы для прохождения краткосрочного курса массажа у местного целителя-костоправа.