Декстер мертв - Джеффри Линдсей

– Да, невежество некоторых людей не знает границ, – заметил я.

– Невежество и… и… – Он поднял стакан и осушил его. – В общем, пошел я к прокурору штата.

– И он тоже сказал тебе не совать нос не в свое дело, – подхватил я, пытаясь поторопить его. Я ведь уже слышал эту историю в пересказе Брайана, поэтому теперь хотел понять, как нам двигаться дальше.

– И он сказал мне, – начал Винс, но вдруг захрипел и на несколько секунд зашелся в яростном кашле. Потом он посмотрел на меня, глубоко вздохнул и прохрипел: – Он сказал мне, что это очень серьезные обвинения, и спросил, в курсе ли я, что клевещу на заслуженного полицейского? – Винс снова хохотнул. – Заслуженного! Это Андерсон-то теперь у нас заслуженный. – Потом кашлянул. – Я сказал, что это не просто обвинения и что у меня есть доказательства, но, когда попытался все объяснить, он отказался меня слушать и велел не лезть на рожон – правосудие, мол, само об этом позаботится. А если ослушаюсь, говорит, меня уволят. – Он моргнул и отвернулся. – А потом все стало совсем худо. На следующий день на работе Андерсон схватил меня за шкирку, припер к стенке и ударил об нее башкой со всей дури. Силенок у него немало.

– Не сомневаюсь, – кивнул я.

– Сказал, если я еще раз выкину что-то подобное, – он мне шею свернет. Он знал, Декстер. Наверно, кто-то из людей прокурора меня выдал.

– Вероятно, сам прокурор, – заметил я.

У Масуки буквально отвисла челюсть. Несколько секунд он шумно дышал, потом поник и обмяк на сиденье.

– Вот дерьмо, – протянул он. – Если во всем этом замешан прокурор штата… – Он покачал головой так неуклюже, точно голова его весила сто килограммов. – Что теперь нам, мать вашу, делать-то, а?

Я глянул на Винса с легким удивлением. Раньше он никогда не ругался – в его лексиконе обычно мелькали лишь пошлые словечки. А тут – на тебе – сразу два ругательства за десять секунд. Да-а, несчастный малый совсем изнервничался.

– Это безумие какое-то, – продолжал он. – Я пытаюсь поступить по совести, а те, кто должен мне помогать, кто благодарить меня должен… – Он покачал головой. – Декстер, я в жизни себе такого не мог…

…Но узнать, чего он не мог, я не успел, потому что нам принесли еду. Если я и набросился на нее с бóльшим энтузиазмом, чем обычно, то это потому, что так и не устроил фастфудного марафона, о котором мечтал за решеткой. Раз уж приходится потакать своему чревоугодию лишь в одной забегаловке – стоит хорошенько насладиться ланчем. Что я и сделал, в отличие от Винса, который принялся вяло копаться в своем. Я не дал его роллам пропасть даром и помог их доесть. Один мне особенно понравился: острый, с привкусом умами^[26] и чем-то хрустящим в сердцевине. Насытившись, я стал смотреть, как Винс уныло возит палочками по тарелке; потом, минуту спустя, откинулся на сиденье и перешел к делу.

– Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал, Винс, – сказал я. Говорят, если тебе что-то нужно от человека, начни с комплимента.

– Да… но я еще ничего не сделал, – пробормотал он. – Толком. – Глаза у него увлажнились, голос дрогнул. – Но очень хочу тебе помочь.

– Все в твоих руках, – произнес я с деланой уверенностью. На Винса это не особо подействовало.

– Ты не понимаешь… – забормотал он. – За мной следят, и… да, это глупо, но… – Он потянулся через стол и прошептал: – Мне даже стало страшно за собственную жизнь. Я побаиваюсь копов.

– Может, и не зря, – заметил я.

Масука выпучил глаза и закивал, потом глубоко вздохнул и вновь откинулся на сиденье.

– Это полное безумие, – прошептал он. – В смысле… вся система против нас: и капитан, и прокурор штата, и… Меня могут убить, но делать нечего.

Я улыбнулся ему почти акульей улыбкой и даже будто почувствовал вкус сырого мяса во рту.

– Вообще-то, – начал я, – кое-что сделать можно.

Масука с недоумением нахмурился.

– Ты же… это… не сможешь… в смысле… что? – пробормотал он неразборчиво, и на мгновение напомнил мне Риту, мою дорогую, но мертвую жену. Она часто так разговаривала.

Я прогнал наваждение: ностальгия по старой жизни делу не поможет.

– Те поддельные отчеты, случаем, не у тебя остались? – спросил я у Винса.

– У меня, – кивнул он. – Оригиналы я оставил себе, а сдал копии.

Я с удивлением взглянул на Винса. Из-за его вечных чудачеств и эксцентричных выходок я совсем позабыл, что он вообще-то умный парень.

– Отлично. Где они?

– В сохранности. На работе, под замком.

Я вздохнул. И снова чудачества…

– Винс, там их хранить совсем не безопасно.

– Ну они у меня в ящичке, – невозмутимо продолжал Винс. – И заперты на замок.

– Это поддельные документы, от которых зависит твоя жизнь, – заметил я. – Думаешь, замок их остановит?

– Ой, – вдруг опомнился Винс. – Наверно… Ой, черт. – Он покачал головой. – Вот те на. Что же теперь делать, Декстер?

– Принеси их мне. Все, что есть, все документы.

Масука обиженно на меня глянул, точно я предложил ему сделать что-то бесчестное.

– Я так не могу, – буркнул он. – Выносить документы из здания запрещено.

Я уставился на него. Признаюсь, меня изрядно потрясла его наивная честность.

– Винс, – вздохнул я. – Если оригиналы документов окажутся в чужих руках – тебе крышка. Причем по твоей собственной вине. Это почти что самоубийство, а самоубийства тоже запрещены.

– Но ты же… О. Это шутка, да?

– Наполовину. Винс, ты должен дать им понять, что документы у тебя и ты их надежно спрятал. А я, – я снова хищно улыбнулся, – тем временем покажу их своему адвокату.

– Адвокату?! Но что, если он… ну… – Винс замолк и продолжил уже разборчивее: – Твой адвокат и правда Фрэнк Кронауэр?

– Да. Он никому не даст спуску.

– Да, уж Фрэнка Кронауэра они… Но что он… это… Что он с документами-то сделает?

– Понесет к судье.

– Нет, – вдруг отрезал Винс. Это было первое, что он произнес не запинаясь. – Нет, все узнают, что я их отдал. Меня уволят!

Я на мгновение потерял дар речи. Уволят? Вот что его волнует, когда на кону его собственная жизнь? И моя, разумеется, что еще хуже.

– Винс, очнись: тебя убьют, понимаешь? На том свете тебе уже никакая работа не поможет.

– Нет, Декстер, – упрямился Винс. – Так нельзя. Только представь, что все подумают, если эти документы всплывут!

– Какое нам до этого дело, если альтернатива – смерть? И кто сказал, что они всплывут? Увидев их, судья может просто принять распоряжение и закрыть это дело.