Куда исчезают поклонники? - Дарья Калинина

– И где же он заслужил этот чин?

– Участвовал в переселении немцев с Волги в казахские степи.

– Что?!

– Не слышала про эту эпопею?

– Нет.

– Перед войной наш дорогой товарищ Сталин переселил поглубже на Восток огромное количество неблагонадежного гражданского населения или тех, кто мог им стать в случае немецкой оккупации.

– Как это? Зачем?

– С его стороны это был очень дальновидный шаг, – усмехнулся дед. – Сталин рассуждал так: немцы, они и есть немцы, где бы ни родились и ни выросли. Могут войти в контакт с фашистами. Так что немцы, проживающие на Волге и дальше на запад, переселялись целыми семьями.

– Это бред!

– Нет, тут имелся здравый смысл. И огромные деньги были отпущены на эту программу. А раз выделены средства, то волжские немцы не избежали своей участи. Оставить их близко к вероятной линии фронта было опасно.

– Но как это – переселять целые семьи? На необжитые места!

– Семьи и народы. Мариша, такое впечатление, что ты совсем не изучала историю своей страны!

– Изучала, но...

– Сталин считал, что в мирное время существуют одни законы. А в состоянии войны – совсем другие.

– И как это касается Льва Илларионовича?

– А он как раз и был начальником над одним из участков пути несчастных немцев из Поволожья в Казахстан.

– Ого!

– Повторяю, ничего серьезного ему не поручали. Тем не менее он успел неплохо зарекомендовать себя, несмотря на один прокол.

– Прокол?

– Да, была у него какая-то истории с несколькими семьями, которым удалось исчезнуть.

– Исчезнуть? Ой!

– Может быть, и ой, – согласился дед. – Времена-то были смутные. Кто там стал бы допытываться, куда делась одна семья или даже несколько? Вот и Лев Илларионович в отчете указал, что подобные люди с места жительства выбыли еще до получения предписания о переселении.

– А как все действительно происходило?

– Теперь это уже трудно сказать. Но полагаю, что людям давалось полчаса на сборы. Только необходимая в пути одежда, документы, деньги и запас провизии. А затем их конвоировали на вокзал или во временные лагеря, где из них формировали группы для отправки в казахские степи.

– А... А их дома? Мебель? Ценности?

– Полагаю, что к началу сороковых годов у нас в стране уже никто не решался открыто владеть достаточно ценными предметами, чтобы не прослыть чуждым элементом со всеми вытекающими отсюда прискорбными последствиями. Можно ведь было угодить и не в Казахстан на вольные поселения. А куда подальше – в холодную Сибирь, в тайгу. И не всей семьей, а по половому признаку. Мальчики в одни лагеря, девочки – в другие.

– Значит, люди должны были все бросать? – сообразила Мариша. – Дом, хозяйство? Все?

– Да.

– И быстренько собирать все необходимые им в дороге манатки и бежать на сборный пункт?

– Да.

– А если бы они не захотели?

– Таковых что-то не находилось, – тяжело хмыкнул дед. – Во всяком случае, упоминания об этом в отчетах я не нашел. Полагаю, что те из списков, кто числится без вести пропавшими, могли за строптивость найти свой конец и в стенах родного дома. Или поблизости от него.

Дальше расспрашивать Мариша не стала. К чему? Лев Илларионович сыграл в этой истории скверную роль. Но такое уж было время. А он всего лишь выполнял приказ вышестоящего начальства. Да и кто он был такой, чтобы возражать руководству и иметь собственное мнение, отличное от мнения партии и товарища Сталина?

Лев Илларионович – всего лишь крохотный винтик в огромной машине, перемалывающей людей словно солому на току. Задача Льва Илларионовича – выполнить приказ, полученный свыше. И он его выполнял. А уж хорошо это или плохо, судить было не ему и даже не будущим поколениям. А кое-кому повыше.