Свинья в апельсинах - Дарья Калинина

Двое мужчин, один из которых был африканец, а другой рыжий детина, хромающий на левой ногу, переругиваясь, садились в свою машину. Ругались они между собой давно и отлично понимали, что оказались, образно говоря, в заднице.

— Зачем тебе-то понадобилось выходить следом за мной из машины? — ворчал детина, морщась от боли.

— Откуда я мог знать, что у этих дьяволиц окажется второй ключ и что они решатся им воспользоваться? — отвечал его приятель, с сочувствием глядя на распухшую и уже не помещающуюся в ботинок ногу напарника.

— И что нам теперь делать? — сердито спросил рыжий. — Машина исчезла вместе с девчонками. Допустим, они нам без интереса. Но машина… Что мы скажем ему?

— А зачем ты вообще затащил девчонок в салон? — спросил африканец. — Машина была у нас, к чему были еще и девчонки?

— Машина-то была у нас, но мы-то были в центре Берлина! — ответил детина. — И документов у нас на эту машину не было. Если бы нас остановил первый попавшийся патруль, нам бы долго пришлось объясняться. Документы на машину, как ты знаешь, были у жены Антона. Вот я ее и решил взять с собой. А взяв ее, не мог же я оставить ее подружку без присмотра, чтобы она тут же подняла тревогу и сдала нас полицейским?

— И как нам успеть перехватить машину до того, как наши противники доберутся до нее первыми? Ты хоть представляешь, что будет, если они до нее доберутся?

— Они разберут ее на мелкие кусочки, — хмыкнув, ответил детина. — И гадать нечего.

Африканец нахмурился. Остроумие белого друга его не рассмешило.

— Куда едем? — спросил рыжий.

— В больницу, — ответил его приятель. — Она же раздробила тебе ногу. Нужно наложить гипс. Не будешь же ты гоняться с больной ногой за девчонками и машиной.

— Попался бы мне сейчас Антон под горячую руку, я бы уж ему показал, как позволять фотографировать все что ни попадя! — мечтательно сказал детина. — Я бы уж из него всю душу вытряс. А потом засунул бы его самого в его машину, да там и оставил. Пусть бы поразмыслил над своим поведением. Придурок!

Африканец не ответил, а только вздохнул в ответ. Кажется, ему мысль приятеля тоже была по сердцу. Но для начала следовало оказать первую медицинскую помощь пострадавшему. И африканец повез детину в ближайшую больницу.

* * *

Домой подруги вернулись только к утру. И сразу же завалились спать.

— Ночка у нас с тобой выдалась та еще! — пробормотала Мариша. — Давно на меня столько всего за раз не сваливалось.

И в самом деле, сначала подруги долго не могли поймать такси и сбили себе все ноги. Потом, отчаявшись найти тачку, сели в какой-то автобус, который, по словам Юли, должен был доставить их к дому, но почему-то отвез в прямо противоположную часть города, где Юля никогда не бывала. Потом подруги ждали следующего подходящего автобуса, который наконец отвез их домой. Но пока они ехали, им пришла в голову мысль, что об угоне машины стоит заявить прямо сейчас, не дожидаясь утра.

Они пришли в отделение, где работал Ганс. Было не его дежурство, но девушек там уже знали и поэтому внимательно выслушали. После этого какой-то полицейский записал их показания и оформил угон машины.

— Вы ее найдете? — искусно имитируя страдальческий тон владелицы дорогой машины, спросила Юля. — Найдете, да?

— Найдем, — заверил ее полицейский.

— А моего мужа? — спросила Юля.

— Про вашего мужа я не знаю, — ответил полицейский. — У него, кажется, был брат. Я слышал, что Ганс что-то говорил о том, что ваш муж, раз его нет у любовницы, у друзей и у родителей, возможно, махнул к брату. Вы не знаете, где живет этот брат?

— Нет, — пробормотала Юля, которая очень смутно припоминала сейчас, что у ее мужа и в самом деле есть брат.

— Кстати, Ганс вам сегодня весь вечер звонил, но у вас отключен мобильник, — сказал Юле полицейский.

— Не может быть! — воскликнула Юля и вытащила телефон.

Там было три не принятых звонка. И все три были от Ганса.

— Наверное, я просто не слышала, — смущенно сказала Юля. — Занята была очень. А что хотел спросить у меня Ганс?

— Да вот это самое и хотел, — ответил полицейский. — Хотел узнать, не знаете ли вы, где живет брат вашего мужа.

Юля молча покачала головой. Мариша, которая присутствовала при опросе потерпевшей стороны в качестве свидетельницы, насторожилась. Потом Юле пришлось заполнять еще уйму каких-то документов, которые полиция должна была передать в страховую компанию, где была застрахована угнанная «БМВ». И лишь под утро подруги освободились и смогли вернуться домой.

— Знаешь, мне кажется, что можно походить для разнообразия и пешком, — сказала Юля подруге. — Пешком даже приятней. И видишь значительно больше.

— Во всяком случае, если от машины одни неприятности, материальные затраты и хлопоты, то пешком и в самом деле ходить удобнее, — согласилась Мариша. — Но вообще-то нам попалась несчастливая машина. И я буду очень раздосадована, если полицейским удастся ее найти и вернуть. Проклятая машина! Точно тебе говорю!

Еще немного подруги прошли молча. А потом Мариша сказала:

— Юля, у тебя ведь остались кое-какие детали от «БМВ»? Помнишь, я их сложила в пакет?

— Да, — кивнула Юля. — Мелкие такие детальки. Они все тут!

И она потрясла своей вместительной сумкой.

— Выкинь их! — взмолилась Мариша. — Вдруг они принесут нам новые неприятности?

— Ни за что! — отказалась Юля. — Я сохраню их на память. А никакого вреда они нам принести не смогут. Какой вред может быть от деталек?

— Выкинь! — попросила Мариша.

Юля отрицательно помотала головой. Мариша опечалилась. И до дома подруги дошли в тягостном молчании.

— Ну, ладно, — согласилась Юля, когда они уже поднимались по лестнице. — Выкину я эти детальки, если тебя это так тревожит.

— Тревожит! — призналась Мариша. — Ты же знаешь, какая я суеверная.

Ничего такого Юля раньше за своей подругой не замечала. Но сейчас ей хотелось спать и не хотелось спорить. В квартире их радостно встретил соскучившийся Грей, который по очереди облизал обеих подруг и всем своим видом показал, что оставлять собаку одну на целую ночь — просто свинство. Но больше всего внимания он уделил Юле, которую на данный момент он считал своей хозяйкой.