Мститель с того света - Алексей Макеев

Гурову казалось, что он плывет на пароходе. На большом белом корабле, только непонятно, почему он внизу, а пароход наверху. Хотя приятно было, что качка улеглась, и теперь судно идет, плавно покачиваясь на волнах…

– Проснулись? – раздался рядом приятный женский голос, и Гуров поспешно открыл глаза.

Кафель на стенах, белый потолок и неистребимый медицинский запах сразу дали понять, что это больница.

И тут Гуров отчетливо и во всех деталях вспомнил, когда, где и при каких обстоятельствах он потерял сознание. Подземный переход, дым, Красовский на полу и… прожженный пиджак. Маша убьет! Ей так нравился этот костюм с еле заметным кремовым оттенком.

– Как Красовский себя чувствует? – спросил он, чувствуя, что слова из пересохшего горла вырываются с каким-то скрежетом.

– С Красовским все хорошо, а как вы себя чувствуете, Лев Иванович? Вы порядком наглотались ядовитого дыма.

– Да? – Лев попытался приподняться на подушках, и тут же спинка его кровати приподнялась, помогая занять полусидячее положение.

Теперь предстояло выяснить, сколько же времени он тут находится, и понять, что за это время могло произойти. Станислав и Петр не бездействовали, это ясно. Но что сделано, где Морозов, которого отослал в Рязань?

– Лев Иванович, так как вы себя чувствуете? – снова спросила врач и взяла пациента за запястье, профессионально нащупав пальцами пульсирующую вену. – Ну, пульс хороший, слабости, очевидно, большой нет. Мы вас прокапали, а дурнота сохранилась, нет ли позывов к рвоте?

– Вот зачем вы упомянули? – поморщился Лев, сразу же почувствовав, что позывы есть. И боль в сгибе локтя от торчащей там иглы и от яркого света, отражающегося в кафельной плитке на стерильных стенах. – Если не думать об этом, то вполне терпимо. Сколько я у вас тут лежу?

– Чуть больше суток. Там за дверью к вам посетители, ваши коллеги. Я даже не знаю, стоит ли пускать их.

– Давайте, давайте, – ворчливо велел Гуров, удобнее укладываясь на подушке и стараясь скрыть, что он при этом морщится. – Ничего со мной страшного не случилось. Подумаешь, надышался немного.

В палату вошел улыбающийся Крячко, за ним следовал капитан Морозов с папкой под мышкой. Крячко широко расставил руки и обхватил лежащего друга вместе с кроватью.

– Вот он, наш герой! – с довольным видом громогласно возвестил Стас. – Вот он, спаситель женщин и детей!

– Каких женщин и детей? – подозрительно покосился на него Гуров.

– Это Станислав Васильевич шутит, – объяснил Морозов, пододвигая стул и усаживаясь неподалеку от кровати. – Он со вчерашнего дня все не может никак остановиться, понося Красовского последними словами, включая «дитя малое» и «баба».

– Ладно, обошлось, и хорошо, – махнул Лев рукой. – Что у нас есть нового и срочного?

– Новое есть по этой ловушке, куда тебя заманил Режиссер, – ответил Крячко. – Вас там элементарно захлопнули, как мышей в мышеловке. Не представляю, как ты догадался расчистить вытяжное отверстие? Еще бы 5–10 минут, и врачам было бы с вами сложно. Так вот, дверь там подперли ломиком, хоть ты, Лева, удачно заклинил язычок замка. Эксперты поколдовали с дверью и сказали, что ломик примерили к двери заранее, даже ямку в дверном полотне выбили, чтобы он не выскочил, когда вы будете изнутри барабанить. Хорошо подготовился парень, но мы полагаем, что без помощников не обошлось. Скорее всего, кто-то из рабочих, занятых на ремонте подземного перехода.

– Слишком просто, – возразил Гуров. – Он доказал, что не дурак. И он мог предположить, что мы вычислим помощника. Зачем ему это?

Крячко вздохнул и неопределенно пожал плечами. Морозов посмотрел на него, подождал немного и решил ответить за Стаса:

– Мы уже имеем представление зачем. Точнее, догадываемся. Сегодня утром не вышел на работу некий Гарик Аспарян, разнорабочий из бригады отделочников. В прошлом судимый за распространение и хранение наркотиков.