Проклятие индийского мастера - Борис Бабкин

— А ты думаешь, лапшу на уши вешаю? Расклад такой, что бросать графиню эту нельзя. Кстати, девка ништяк во всех отношениях. И не выделывается. Меня по имени-отчеству пару раз назвала, пока я ей не сказал — зови просто Савелием. Знаете, мужики, что-то, видно, сломалось во мне. Дед ее мент, мы вроде как собаки сторожевые, а мне это не западло. И если какая-то сука…

— Вот что я вам скажу… — В комнату вошла Катя. — Извините, господа, что я случайно услышала предложение Савелия. И хочу вам теперь сказать: вы будете еженедельно получать по тысяче долларов. Нет, платить буду не я, а генерал Аллен. Странный и непонятный человек, хотя он и помог мне. Он, как говорится, поставил вас на довольствие.

— Погоди, — удивился Бульдозерист. — Этот генерал — мультимиллионер? По штуке за неделю — это же…

— Кстати, вы уже отработали неделю, потому получите и распишитесь, — улыбнулась Катя. В комнату вошел Иван Евгеньевич.

— Пересчитайте и распишитесь.

Мужчины уставились на него. Мирославский открыл кейс, набитый деньгами.

— Извините, что в долларах, но Аллен американец и…

— Да все путем, батя, — сипло проговорил Савелий.

— А вот соглашение, — Катя положила на стол документы, — где говорится, что вы согласны выполнять работу телохранителей до того момента, как объект, то есть семья Мирославских, не откажется от вас.

— Едрена вошь, — пробормотал Савелий. — Это же…

— Тебе лучше пока помолчать, — остановил его Клоун.

Граф вздохнул:

— Но…

— Вам платит американец, — улыбнулась Екатерина. — И мне кажется, это хорошо. Во-первых, мы, точнее, вы бьете по экономике США, во-вторых…

— Где расписаться? — спросил Клоун.

— Извините, — когда он поставил подпись, спросила Екатерина, — а как вас зовут?

— Павел Иванович Савин. Но проще и удобнее — Клоун.

— А вы действительно работали в цирке? — поинтересовался Иван Евгеньевич.

— Да, и убедительная просьба, — сказал Павел, — обращаться на ты. Во-первых, легче разговаривать, такое обращение вызывает доверие, во-вторых…

— Ты работал в цирке? — спросила Катя.

— Три года. Вопросы о дальнейшем прошу не задавать. Врать не хочу, а отвечать неприятно.

— Вопросов не будет. — Мирославский посмотрел на Катю.

— Есть, товарищ полковник, — вздохнула она. — Хотя у меня вопросов тысяча.

— Значит, вы здесь живете? — отдавая два пакета молодой симпатичной женщине, спросил крепкий блондин.

— Да. Не то чтобы живу…

— Когда мы увидимся, Тамара? — тихо спросил второй, спортивного телосложения молодой мужчина.

— Завтра, у меня выходной. — Она быстро пошла к подъезду. Мужчины проводили ее взглядами и сели в «вольво».

Женя вышел из подъезда, обернулся, посмотрел наверх и вскинул руку. С балкона третьего этажа ему махнула рукой стройная девушка.

Из стоявшей среди других машин белой «Волги» девушку и садившегося в «девятку» Женю несколько раз сфотографировал молодой мужчина.

«Женюсь, — подумал Женя. — Хотя не сейчас. Когда все это закончится, женюсь. Оля уже и сама вроде намекнула…»

* * *

— Трое каких-то мужчин, — сообщила молодая женщина. — Кто такие, неизвестно. Но мы выясним и…

— Когда? — спросил темнокожий крепкий мужчина лет сорока. — Времени нет. Нужно действовать незамедлительно. Аллен получил какую-то информацию. Сейчас кто первым начнет, тот и выиграет, — по-португальски пробормотал он.

— Извините, — сказала женщина, — я вас не понимаю.

— Надо работать в этом направлении, и чем быстрее, тем лучше, — снова по-русски произнес он.

— Я уверена, что дня через два, от силы три, ситуация станет понятна и мы сумеем…

— Вот что я вам скажу, Аннет, вы не занимаетесь ничем, кроме этого. И три дня — предел. Через трое суток должен быть результат, разумеется, положительный.

— Очень надеюсь, что так и будет.

— Да она дура, — хмыкнул, говоря по сотовому, спортсмен, — проблем не будет. Как я понял, ее съедает зависть. Так что, думаю, все получится. Она у них недавно, с неделю. Но…

— Трое суток, — перебил его мужчина. — Через три дня необходим результат.

— Безусловно. Надо проработать вариант «жених», тогда наверняка результат будет. Неизвестно, как поведет себя эта деревенщина. Но кое-что она уже выболтала. И главное — она завидует своим хозяйкам.

— Сегодня проработайте вариант «жених». И не дай Бог, если что-то не получится. Ты, Эдик, вместе с Рудиком отвечаешь за это головой. Я ясно говорю?

— Не волнуйтесь, Дмитрий Сергеевич, все будет как надо. В конце концов, подключим Мясника. Было бы надежнее, если бы было больше времени. Но все получится и так.

— Понятно, — сказал по телефону Семенов. — Значит, думаешь…

— Уверена, — не дала договорить ему женщина. — Не просто так она ему звонила. К Голубевым приехал какой-то родственник. Я пытаюсь выяснить, кто он такой. Сразу после его приезда был звонок Евгению и приглашение к разговору. Кстати, товарищ майор, вы полностью доверяете этой троице?

— Вот что, капитан, насчет этой, как ты выразилась, троицы не надо делать никаких предположений. Я им верю. Конечно, лучше было бы на уровне оперативной разработки.

— Я так не думаю. Я видела лицо Кати, когда Александр Иванович говорил о том, что глобус надо продать и подключить к этому делу…

— Ладно, — остановил женщину Семенов. — Надеюсь, все обойдется. Но насчет Ольги очень бы хотелось, чтобы ты ошиблась.

— Мне тоже очень этого хочется, — вздохнула она.

* * *

— Он начинает меня раздражать, — недовольно буркнула Аннет. — Я не понимаю, какого черта это значит?! Он ведет себя как хозяин.

— Он представитель заказчика, — улыбнулся невысокий мужчина. — Я тут кое-что решил. Глобус… — Он вздохнул. — Я сначала думал: какое-то изделие великого мастера или дурость заказчика? А потом неожиданно вспомнил. Год назад была шумиха на Западе. Помнишь, еще был разговор о найденном убежище пирата? Они там с голодухи друг друга ели.

— И что?

— Глобус. До этого один американец увлекательно говорил о тайне двух глобусов, на одном из которых можно увидеть местонахождение пиратского клада. Вот этот глобус и нужен. Мирославская Екатерина Александровна — правнучка того графа, который сумел сбежать от пытавшегося скрыться в Южной Америке фашиста и к тому же похитить у него пару частиц глобуса. А он состоит из семи. Сложишь их, и получается глобус. Вот он и есть, этот глобус. И у меня появилась мысль: а что, если нам взять глобус самим?

— Ты с ума сошел!