Цена вопроса. Том 1 - Александра Маринина

Мне было девятнадцать. Наверное, я был еще глуп и неопытен, но Прекрасное Око внимательно следило за мной и в любой момент готово было прийти на помощь. Ничем иным, кроме этого, я не могу объяснить, как мне, сопливому юнцу, пришли в голову тогда именно те слова, которые позволили легко и красиво разрулить ситуацию.

– Что за мозоли? – спросил обеспокоенно отец, рассматривая мою руку. – Откуда?

– Пап, не хотел говорить тебе раньше времени… – я изобразил смущение. – Я учусь играть на гитаре. И вообще, хочу поглубже заняться музыкой. Мне, конечно, нравится фортепиано, но у нас же нет… Вот я на гитаре…

Отец был потрясен.

– Но ты же никогда не занимался музыкой… Ты где-то берешь уроки? Ходишь к преподавателю? Откуда у тебя деньги на это? И почему ты скрывал от меня?

– Я стеснялся. Никаких преподавателей, я сам, нашел в Интернете самоучители, освоил.

– А как же твой институт? – разволновался отец. – Ты собираешься его бросить и поменять специальность?

– Ну что ты! – рассмеялся я. – Мой пединститут никуда не денется, получу диплом и стану учителем математики. Музыка – это так, для души. И я ничего от тебя специально не скрывал. Просто стеснялся, мне казалось, что это как-то глупо… Музыкой же с раннего детства начинают заниматься, а я уже великовозрастный балбес.

И я обезоруживающе улыбнулся.

– И я тоже хорош, – отец обескураженно покачал головой. – Мой сын нашел новое увлечение, а я даже не заметил.

– Наверное, тебе и без моих увлечений было чем заняться, ведь правда? – лукаво заметил я. – Почему ты нас не познакомишь?

И отец смутился.

Мы долго проговорили с ним в тот вечер. И перед тем как лечь спать, я предложил:

– Если у вас все так серьезно, то, может, пусть она переезжает сюда, чтобы тебе не разрываться. Живите вместе. А я сниму что-нибудь и буду жить отдельно, чтобы вас не смущать. Мне ведь тоже нужно куда-то подружек приводить, – соврал я.

Разумеется, дело было не в подружках. Найти место и выкроить время для интимного свидания – не проблема. Но я собирался бросить институт и полностью посвятить себя музыке, найдя какую-нибудь необременительную подработку, чтобы не сидеть полностью у отца на шее. Армия мне не грозила по состоянию здоровья, все вопросы с военкоматом были давно решены. Но папа непременно хотел, чтобы у меня было высшее образование, диплом установленного образца и приличная профессия. Выбирая институт, я исходил из банального «куда проще поступить». Мальчиков в педагогические институты брали охотно, завышали им оценки на вступительных экзаменах и всячески поощряли: школам нужны учителя-мужчины. Моим выбором отец остался доволен. Бросить институт, живя бок о бок с папой, я не посмел. А вот если мы будем жить отдельно – совсем другое дело. Тем более если с этой женщиной все действительно очень серьезно, есть шанс, что скоро у них родится ребенок, и тогда папе вообще станет не до меня.

Я очень любил своего отца. Но Прекрасное Око было для меня важнее. И мое Избрание, и моя великая цель: создать музыку, которая сделает этот мир совершенным, спокойным, счастливым и свободным от агрессии и насилия. Поэтому я по-настоящему обрадовался, когда папа, поколебавшись, принял мое предложение. Мне ни капельки не было обидно, что он так быстро и легко отказался от возможности жить вместе со мной. Я сам этого хотел. И Прекрасное Око помогло мне в тот вечер, оно стояло у меня за спиной и подсказывало нужные слова и правильные реакции: когда следует рассмеяться, когда смутиться, когда улыбнуться, когда тронуть отца за руку…

Через несколько дней папа привел к нам свою подругу. Она мне понравилась. Спокойная, мягкая, немногословная, внешне очень похожая на маму, какой я ее помнил. И снова Прекрасное Око встало рядом и помогало, подсказывало, как мне себя вести, чтобы выглядеть взрослым и самостоятельным, разумным и уравновешенным, одним словом – таким, какого не страшно выпустить из родительского гнезда. Сам бы я ни за что не догадался, например, вытянуть руки над головами отца и его женщины и с шутливой торжественностью произнести:

– Благословляю вас, дети мои, плодитесь и размножайтесь, порадуйте меня братиком или сестричкой, а меня отпустите в вольное плавание, мне пора становиться на крыло.

До той секунды я был уверен, что в моей голове и слов-то таких отродясь не бывало. Они были вложены в меня Прекрасным Оком, всевидящим и всезнающим.

Еще через несколько дней я переехал.

Дзюба

– Знакомьтесь, – прогудел басом Аркадий Михайлович, – Анюта, вот это Роман, твой временный кавалер. А это, – он обернулся к Дзюбе, – Анна, Анечка, Анюта, твоя девушка на ближайшее время.

Дзюба рассматривал вошедшую в комнату молодую женщину, показавшуюся ему очень красивой. Просто-таки ослепительной. Каштановые, с заметным красно-рыжим отливом волосы уложены в стильную асимметричную стрижку, слегка раскосые миндалевидные «кошачьи» глаза, безупречная стройная фигурка с изящными пропорциями. Анна улыбнулась, и улыбка могла бы сойти за проявление искренней доброжелательности, если бы не настороженные, какие-то даже испуганные глаза.

– Каждому из вас в отдельности я все объяснил, так что инструктаж проводить не буду, повторю только главные моменты: ты, Анютка, делаешь все, как просит Роман. Изображаете любовь-морковь и половую разнузданность. Роман города не знает, поэтому тебе, Анюта, придется ему помогать и информацией, и сопровождением. Ну и кормить-поить, разумеется, а то глупо выйдет, если парень вырвался к своей пассии из Москвы, души в ней не чает, а кушает в общепите. Люди не поймут.

– Какие люди? – напряженно спросила Анна.

– Ну как – какие? – рассмеялся Аркадий Михайлович. – Разные. Дело-то ответственное, так что наверняка найдутся желающие проверить, действительно ли капитан Дзюба в наш город за любовью и лаской приехал или у него другой интерес.

– А половую разнузданность как изображать? – задала Анна следующий вопрос.

– Как в кино. Хороший режиссер без единой постельной сцены умеет показать зрителю все, что считает нужным.

Роману стало смешно. Надо же, эта Анна, кажется, боится, что от нее потребуется сексуальная активность!

– Идите, ребятки, устраивайтесь. Рома, читай материалы, обдумывай, на все про все тебе вечер и ночь, завтра утром приеду – поднимешься ко мне сюда, все обсудим и решим, что делать дальше. Анютка, напоминаю еще раз: с квартирантом своим не откровенничай, но про то, что хахаль приехал, скажи обязательно.

– Зачем? – удивилась она. – Я ничего ему про себя не рассказываю и не собираюсь. Нечего всяким козлам лезть через мои личные границы.

«Резковата девушка, – отметил про себя Роман. – Интересно, ее квартирант действительно козел или это ее обобщающее мнение обо всех мужиках?»

– Надо, девочка, надо. Если кому интересно, то не у тебя же спрашивать будут, а как раз у твоего жильца, и нужно, чтобы ему было что правильно ответить.