Победитель - Дэвид Бальдаччи

Через полчаса Романелло и Лу-Энн покинули кафе. Поймав такси, женщина отправилась обратно в гостиницу, где ей, в подтверждение «легенды», придуманной для Чарли, предстояло провести несколько часов в салоне красоты. Романелло направился пешком в противоположную сторону, довольно насвистывая. Сегодняшний день выдался очень удачным. Соглашение, достигнутое с Лу-Энн, не было стопроцентно надежным, однако чутье подсказывало ему, что она не отступит от своего слова. Если первый перевод денег на его счет не будет совершен к концу второго рабочего дня начиная с сегодняшнего, он позвонит в полицию Рикерсвилла. Но Лу-Энн заплатит, Романелло в этом не сомневался. К чему ей навлекать на себя такие неприятности?

Поскольку настроение у него было праздничное, он решил по дороге домой зайти в магазин и купить бутылку «Кьянти». Мысли его уже были полностью поглощены тем особняком, который он купит вместо своей нынешней квартиры. В каких-нибудь далеких краях… За те годы, которые Романелло посвятил ликвидации человеческих существ, он заработал неплохие деньги, однако нужно было очень осторожно подходить к вопросу о том, где их хранить и как тратить. Меньше всего ему было нужно, чтобы к нему в дверь постучались сотрудники службы по налогам и сборам, желающие взглянуть на его налоговую декларацию. Теперь же эта проблема осталась позади. Нежданное огромное богатство позволит ему взмыть выше пределов досягаемости ребят из налоговой службы и кого бы то ни было еще. Да, день сегодня выдался замечательный, заключил Романелло.

Не найдя свободного такси, он решил спуститься в метро. Там было очень многолюдно, и Энтони с трудом втиснулся в битком набитый вагон. Проехав несколько остановок, он протолкнулся сквозь толпу и вышел на улицу. Добрался до своего дома. Повернув ключ в замке, открыл входную дверь, вошел, закрыл дверь за собой и запер ее, после чего прошел на кухню и поставил бутылку на стол. Романелло уже собирался скинуть куртку и налить себе бокал «Кьянти», когда раздался стук в дверь. Он посмотрел в глазок. Все поле зрения занимала коричневая форменная куртка курьерской службы доставки.

— В чем дело? — спросил Романелло через дверь.

— Посылка для Энтони Романелло, проживающего по этому адресу, — сказал курьер, быстро изучив пакет размером восемь на одиннадцать дюймов, пухлый посредине.

Романелло открыл дверь.

— Вы Энтони Романелло?

Он кивнул.

— Будьте добры, распишитесь вот здесь. — Курьер протянул хозяину квартиры квитанцию и ручку.

— Надеюсь, вы принесли мне не повестку в суд? — улыбнулся Энтони, расписываясь в квитанции.

— Разносить повестки в суд я не согласился бы ни за какие деньги, — ответил курьер. — Мой шурин работал судебным приставом в Детройте. После того как в него выстрелили второй раз, он устроился водителем в булочную… Так, всё в порядке. Всего хорошего.

Закрыв дверь, Романелло ощупал сквозь тонкий картон содержимое пакета. На лице у него заиграла улыбка. Оставшаяся часть гонорара за устранение Лу-Энн Тайлер. Его заранее предупредили, что заказ, возможно, будет отменен. Но заказчик заверил его в том, что он в любом случае получит всю сумму. Внезапно его улыбка погасла. Романелло вспомнил, что деньги должны были прийти на почту, в арендованный на короткий срок ящик. Никто не должен был знать его адрес. И его настоящее имя.

Услышав за спиной какой-то звук, Романелло стремительно развернулся.

Из погруженной в полумрак гостиной вышел Джексон. Безукоризненно одетый, как и во время встречи с Лу-Энн, он остановился в дверях кухни, оглядывая Энтони с ног до головы сквозь черные стекла очков. Волосы у него были тронуты сединой, подбородок скрывала аккуратно подстриженная бородка. Щеки были дряблые и мясистые, уши — красные и приплюснутые; и то и другое было результатом тщательно сделанных латексных накладок.

— Кто ты такой, черт возьми, и как попал сюда?

Вместо ответа Джексон указал затянутой в перчатку рукой на пакет:

— Откройте.

— Что? — прорычал Романелло.

— Пересчитайте деньги и убедитесь в том, что они все на месте. Не беспокойтесь, вы меня этим нисколько не обидите.

— Послушай…

Сняв темные очки, Джексон пристально посмотрел ему в глаза:

— Откройте.

Голос его был негромким, и в нем не было ничего угрожающего, однако Романелло с удивлением поймал себя на том, что внутри у него все задрожало. В конце концов, он ведь на протяжении последних трех лет сознательно убил шесть человек. Ничто не могло вселить в него страх.