Без срока давности - Нора Робертс

— Вы не помешали. Я сама собиралась заехать к вам сегодня.

— Мы были с матерью. — Гвен прочистила горло. — Охранник позвонил Неду, а он заехал за мной. Первым делом хотим извиниться за то, как она с вами говорила.

— Пустяки. Вы тут ни при чем.

— Далеко не пустяки, — мрачно усмехнулся Нед. — По себе знаем. Но как бы мама себя ни вела, она убита горем. Мы слышали о вас, лейтенант. Знаем, что вы работаете с Шарлоттой. Так что… — Он потрепал сестру по руке. — Вы уже поняли, что брак у наших родителей был не совсем традиционный.

— А какой же?

Прежде чем брат с сестрой успели ответить, вошла Пибоди с напитками.

— Надеюсь, ничего, что в банках?

— Ничего, спасибо. — Нед снова повернулся к Еве: — Родители питали друг к другу теплые чувства, но это был скорее не брак, а партнерство — политическое, социальное.

— Не надо приукрашивать, Нед, — поморщилась Гвен. — Они оба заводили отношения на стороне. Произвели на свет двух разнополых отпрысков и посчитали, что теперь вольны заниматься другими делами. Мы с детства все понимали. Пока мы поддерживали нужный имидж, равновесие сохранялось.

— Но ты запорола все дело, — заметил Нед.

Гвен слабо рассмеялась.

— Ты прокололся первым, — парировала она, и вдруг ее глаза наполнились слезами. — Боже мой, Нед…

— Все хорошо, все хорошо… — Он пододвинулся ближе и обнял сестру. — Я и правда прокололся первым. Не желал поступать в Йельский университет. Не желал изучать юриспруденцию и заниматься политикой. Поэтому решил сделать так, чтобы этого не произошло. Плохо учился, прогуливал школу при всяком удобном случае. С удовольствием ушел бы из дома, как только мне исполнилось восемнадцать, но…

— Не хотел меня бросать. Я на два года младше, и брат терпел до моего совершеннолетия. Я тоже не стала учиться в Йельском — поступила в Гарвард. Изучала юриспруденцию — по собственному желанию, — а после выпуска стала адвокатом по правам детей.

— Мы не оправдали родительских ожиданий, — подытожил Нед. — Особенно много разногласий было с отцом. Я объединился с двумя друзьями, не входившими в список одобренных, и мы основали свое дело. Мастерим, ремонтируем, перерабатываем и переделываем мебель. Отец так и не простил меня за то, что я работаю руками. Мы на рынке уже двадцать два года, а он упорно называл это моим бунтом.

— А вы, случайно, не… Ваша компания называется «Три мебельщика»? — спросила Пибоди.

Нед расплылся в улыбке:

— Да, они самые.

— Обожаю ваши изделия. Классная работа! Мой папа мастерит мебель, брат тоже, так что я кое-что в этом смыслю. Извини, — обратилась она к Еве, — ты просто обязана узнать, какой отменной репутацией пользуется его компания.

— Спасибо. У Гвен тоже отличная репутация в своей области, но…

— Мы не выполнили план, — договорила за него Гвен. — Не поддержали задуманный имидж. Женились не на тех, на ком бы хотелось родителям. И наплевать, что мы оба счастливы, нашли чудесных спутников жизни и воспитали замечательных детей. Это не вписывается в образ.

— Родители никогда не признались бы, что не общаются с нами, — продолжил Нед. — Это тоже не вписывается в образ примерной семьи. Однако мы почти не разговариваем и видимся только по праздникам.

— А когда все-таки видетесь?

— В девяти случаях из десяти встреча оканчивается скандалом. Чарли просила рассказать вам всю правду. Так вот она, правда: отца я не любил.

— О, Нед…

— А какой смысл врать? Я не любил и не уважал его. Мама тоже та еще мегера.

— И не говори, — вздохнула Гвен и склонила голову брату на плечо. — И все же она наша мать, и ей сейчас тяжело. Отец убит. Какими бы ни были наши отношения, он такой смерти не заслужил. Мы расскажем обо всем, ответим на любые вопросы, лишь бы помочь вам найти виновного.

— А еще мы сделаем официальное заявление для прессы, отражающее сплоченность нашей семьи. Сохраним имидж — ради него и ради матери.

— Давайте разберемся с формальностями, — сказала Ева. — Где вы были вчера между четырьмя и шестью вечера, а также сегодня между полуночью и четырьмя утра?

— С четырех до шести — работал в мастерской. Вернее, до полпятого, — поправился Нед. — После работы мы с Грантом — одним из моих партнеров по бизнесу — немного поболтали, обсудили дела. Домой я вернулся часам к шести, возможно — чуть позже. В семь мы поужинали — я, жена и дети. К полуночи я уже спал.

— До пяти я была в суде, — сказала Гвен. — Тяжба за право опекунства. Очень некрасивая история. Тревальд против Фестера. Председательствующий судья — Харрис. Потом ненадолго заглянула в офис, а к шести вернулась домой. Там творился какой-то кошмар. Наша тринадцатилетняя дочь, у которой подростковый период в полном разгаре, по десятому кругу выясняла отношения со своим одиннадцатилетним братом. У него главная цель в жизни — выводить ее из себя. К полуночи мы с мужем лежали в постели — приканчивали по второму бокалу вина, пытаясь успокоиться и недоумевая, куда подевалась наша милая, веселая, любящая девочка.

— Мистер Мира — Деннис Мира — сообщил, что вы унаследуете долю отца в собственности на Спринг-стрит. По моим сведениям, речь идет о восьмизначной сумме.

— Так и есть, — кивнул Нед. — Если папина доля переходит к нам, это хоть что-то упрощает. Дом останется в семье. Деньги нам не нужны. Мы с Гвен состоятельные люди, а дом очень многое значит для Денниса.

— Оставим пока этот вопрос. Вы знакомы с кем-нибудь из женщин, с которыми встречался ваш отец?

— Мы старались с ними не пересекаться, — ответила Гвен. — Несколько лет назад я выступала в суде против Линор Баствик. Во время перерыва она подошла ко мне в туалете и сообщила, что спит с моим отцом. Сообщила специально, чтобы вывести меня из равновесия.

— Понимаю.

— Когда я узнала, что с ней произошло пару недель назад, то была потрясена. Хотя, буду с вами откровенна, сна из-за этого не лишилась.

— Спокойно, девочка. — Нед сжал руку сестры. — Одна из них заявилась однажды ко мне.

— Что?! — вытаращила глаза Гвен. — Ты не рассказывал!

— Лет двадцать тому назад. Даже не помню, как ее звали. Она зашла в наш магазинчик и зажала меня в углу. Заявила, что хочет проверить, во всем ли я похож на отца, и схватила за мошонку — не станешь ведь рассказывать такое сестре. Зои увидела. Зои — моя жена. То есть тогда мы еще не были женаты — даже не начали встречаться. Она дизайнер по интерьеру, и мы иногда с ней сотрудничали. В общем, Зои увидела, и пока я старался не завизжать, как девчонка, она вытолкала стерву за дверь и пригрозила вызвать полицию, если та еще хоть раз заявится.

— Обожаю Зои, — с чувством произнесла Гвен.

— Я тоже. Мне понадобился почти месяц, чтобы набраться смелости и пригласить ее на свидание, но все сложилось как нельзя лучше. Извините, ничего полезного мы не сообщили.