Фикс - Дэвид Бальдаччи

На следующее утро Амос проводил отъезжающих Дэнни и отца, держа руку на кобуре с пистолетом. После чего он вернулся в квартиру, переоделся в спортивную форму, тяжело спустился вниз и начал пробежку.

Дорога привела его к набережной, где чайки с криками носились над рекой, зажатой заваленными мусором берегами. Обливаясь по́том и учащенно дыша, Декер бежал до тех пор, пока у него оставались силы. В какой-то момент он больше не мог бежать – к горлу подступили жареная картошка и лук колечками.

Остановившись, Амос постоял пару минут, разминая уставшие мышцы, остывая и успокаивая дыхание и пульс. После чего двинулся шагом. Солнце уже взошло, люди выходили из домов и садились в машины или шли пешком по тротуарам.

Отодвинув проблему Амайи на второй план, Декер вернулся к делу Дабни – Беркшир. Сев на скамейку, он обвел взглядом реку и закрыл глаза.

Вопросов было слишком много, а ответы на них – по крайней мере, сейчас – отсутствовали.

Харпер Браун сказала, что Дабни продавал секреты, чтобы покрыть игорные долги. Это могло быть правдой, а могло и не быть.

Но РУМО не смогло ответить, почему Дабни убил Беркшир.

История этой женщины была полна пробелов, темных пятен и противоречий. Жертва убийства, да еще с таким прошлым? Связь обязательно должна быть. То, что побудило Дабни убить ее, непременно должно иметь отношение к ее прошлому. А если это так, то Дабни также должен быть как-то связан с этим прошлым. И теперь необходимо просто выяснить, какое у Беркшир на самом деле прошлое.

Декер встал, чувствуя, как у него дрожат уставшие ноги. Вернувшись домой быстрым шагом, он застал Джеймисон сидящей на кухне с чашкой кофе в руке смотрящей в окно. Схватив в холодильнике бутылку с водой, Амос уселся напротив.

– Хорошо позанимался? – спросила Алекс, не глядя на него.

– Если занятие не закончилось инфарктом, для меня это очень хорошо.

Слабо улыбнувшись, Джеймисон уставилась в чашку.

– Тебе что-то не дает покоя? – спросил Декер.

– Вряд ли ты поймешь.

– Спасибо, что ты обо мне такого мнения.

– Я всегда подхожу к тебе с такой позиции. – Алекс подняла на него взгляд.

Амос внимательно посмотрел на нее.

– Ты хотела сказать, что результаты тебя неизменно разочаровывают?

– Я понимаю, что ты так устроен, – пожала плечами Джеймисон. – Это не в твоих силах… – Она не договорила.

– Не в моих силах замечать какие-то вещи?

– Можно сказать и так.

Откинувшись назад, Декер потрогал холодную бутылку.

– Вчера ночью я вспомнил кое-что, что я забыл.

– Мне казалось, ты никогда ничего не забываешь.

– Я не компьютер, Алекс!

После долгого молчания Джеймисон наконец сказала:

– Знаю. Извини. Я не хотела тебя обидеть.

Почесав голову, Амос ничего не ответил.

– Что ты вспомнил? – спросила Джеймисон.

– То, что моя дочь любила апельсиновое мороженое.

– Я думала, ты говоришь о нашем деле, – удивленно произнесла Джеймисон.

– Я не компьютер, Алекс, и я думаю не только о делах, – глядя ей в лицо, сказал Декер.

Похоже, его замечание ее обидело. Алекс вздохнула.

– Я постоянно задеваю рану, да? – Она помолчала. – Извини, Амос. В детстве я тоже любила фруктовое мороженое, – с жаром добавила женщина. – Расскажи мне о Молли.

Декер отвернулся.

– Когда я возвращался домой, она стояла на крыльце с мороженым. Она доставала его из-за спины и протягивала мне. Молли очень ждала, когда я вернусь домой.

– Почему ты решил, что забыл это? – спросила Джеймисон, заинтересованная его рассказом.

Перед тем как ответить, Амос отпил глоток воды.

– Возможно, потому, что я сосредоточенно пытался понять, почему люди убивают друг друга. И у меня в голове не осталось места для личного.

Джеймисон взяла его за руку.

– Это также может означать, что потихоньку возвращаешься ты прежний.

– Сомневаюсь, что такое возможно.

– Но ты ведь не можешь утверждать, что такое невозможно. – Джеймисон помолчала. – Тодд рассказал мне про хоспис.

– Ты имеешь в виду про то, как я наломал там дров?

– Нет, про то, как ты вернулся к Дороти Виттерс и поправил ей подушку. И сказал, что сочувствуешь ей.

– Не знал, что он это увидел и услышал.

– И увидел, и услышал.

– Ей было все равно. Она спала.

– Это было важно для тебя, Декер.