Патрик Кензи - Деннис Лихэйн

Он ударил ногой в поясницу более старшего из двоих.

— Не на колени, я сказал, мордой в пол. На брюхо. Живо.

Оба повалились на пол к моим ногам.

Пучеглазый медленно стал поворачиваться к нам.

— Руки на стол, черт возьми, — прошептал он. — Не то порешу всех на хрен.

Раерсон вытащил руку из-под стола, показал пустые ладони и положил их на стол. Энджи сделала то же.

Каспер подошел к стойке и навел дробовик на бармена.

У середины стойки прямо против Каспера сидели две средних лет женщины, судя по одежде офисные служащие или секретарши. Наводя на бармена дробовик, он задел прическу одной из них. Плечи ее напряглись, и голова дернулась влево. Ее спутница издала стон. Первая сказала:

— О господи! Ох, нет.

— Успокойтесь, дамочки, — сказал Каспер. — Через минутку-другую все это закончится. — Из кармана кожаной бомбардирской куртки он вытянул пустой зеленый пластиковый пакет для мусора и подтолкнул его по поверхности стойки к бармену.

— Наполняй. И не забудь про деньги в сейфе.

— Да там мелочь, — сказал бармен.

— Давай что есть, — сказал Каспер.

Папай, в обязанность которого, по-видимому, входило следить за находившимися в помещении, стоял метрах в трех-четырех от меня, широко расставив слегка согнутые в коленях ноги, и медленно водил пистолетом справа налево и обратно. Я слышал из-под маски его ровное дыхание. Каспер стоял в такой же позе, наставив дробовик на бармена, но смотрел в зеркало, находившееся за стойкой.

Грабители с самого момента появления действовали профессионально.

Помимо Каспера и Папая в баре находилось еще двенадцать человек: за стойкой бармен и официантка, двое на полу, Лайонел, Энджи, Раерсон, я, две секретарши и двое за стойкой рядом с выходом на улицу, судя по виду водители грузовиков. На одном была зеленая куртка от тренировочного костюма, на другом что-то холщовое и из джинсовой ткани, старое и на толстой подкладке. Оба были грузные и одинакового возраста, лет по сорок пять. На стойке перед ними между двух стопок стояла бутылка дешевого виски «Оулд Томпсон».

— Не спеши, — сказал Каспер бармену. Тот стоял на коленях за стойкой и, как я понимал, возился с сейфом. — Не торопись, как будто ничего не случилось, циферки набирай правильно.

— Пожалуйста, отпустите нас, — сказал один из лежавших на полу. — У нас семьи.

— Заткнись, — сказал Папай.

— Никто не пострадает, — сказал Каспер. — Лежи тихо. Просто тихо себе лежи, и все. Все ведь просто.

— Знаете, чей это бар-то, вашу мать? — спросил тот, что был в куртке от тренировочного костюма.

— Что? — сказал Папай.

— Все ты прекрасно слышал. Знаешь, чей это бар?

— Пожалуйста, пожалуйста, — сказала одна из секретарш, — молчите.

Каспер повернул голову:

— Герой.

— Герой, — согласился Папай и взглянул на идиота.

Практически не шевеля губами, Раерсон прошептал:

— Где твой?

— На пояснице, — сказал я. — А твой?

— На коленях. — И передвинул правую руку на три дюйма к краю стола.

— Нет, — шепнул я как раз в тот момент, когда голова Пучеглазого стала поворачиваться к нам.

— Все. Вы, ребята, считай, покойники, — сказал водитель грузовика.

— Зачем вы говорите с ними, — сказала все та же секретарша, глядя на стойку перед собой.

— Хороший вопрос, — заметил Каспер.

— Покойники. Ты понял? Подонки гребаные. Придурки недоделанные. Уроды…

Каспер сделал четыре шага и ударил водителя кулаком в нос.

Водитель, сидевший откинувшись на спинку высокого стула, упал на пол и с треском ударился о него затылком.

— Какие-нибудь комментарии будут? — спросил Каспер другого водителя.

— Нет, — сказал парень и потупился.

— У кого-нибудь еще? — спросил Каспер.

Из-за стойки вышел бармен и положил на нее мешок.

В баре стало тихо, как в церкви перед крещением.

— Что? — сказал Папай и сделал три шага к нашему столу.

Мне потребовался всего миг, чтобы понять, что он обращается к нам, и еще один, чтобы перестать сомневаться в том, что вот-вот все примет наихудший оборот.

Никто из нас не шелохнулся.

— Что ты только что сказал? — Папай навел пистолет на голову Лайонела, глаза под маской скользнули по невозмутимому лицу Раерсона и вернулись к Лайонелу.

— Еще один герой? — Каспер взял сумку со стойки, подошел к нашему столу и приставил ствол дробовика мне к затылку.

— Выступает, — сказал Папай. — Херню несет.

— Хочешь что-то сказать? — спросил Каспер и наставил дробовик на Лайонела.

— Ну, говори, не стесняйся. — Каспер повернулся к Папаю: — Прикрой пока остальных троих.

Дуло калибра 11,43 миллиметра обратилось в мою сторону, и его черный глаз заглянул в мои.

Каспер сделал еще шаг к Лайонелу:

— Давай, погавкай. А?

— Зачем вы их провоцируете? Они же вооружены, — сказала одна секретарша.

— Просто сидите тихо, — прошипела ее спутница.

Лайонел — губы плотно сжаты, пальцы как будто пытаются проделать дыру в столе — взглянул снизу вверх на лицо в маске.

— Ну давай, здоровяк, попробуй, — сказал Каспер. — Попробуй. Поговори мне еще.

— Не буду я слушать эту херню, — сказал Папай.

Каспер приставил дуло дробовика Лайонелу к переносице:

— Заткнись!

Пальцы Лайонела задрожали, и он моргнул из-за капли пота, стекшей ему в глаз.

— Да он слушать не желает, — сказал Папай. — Просто хочет и дальше херню нести.

— Так, что ли? — спросил Каспер.

— Всем сохранять спокойствие, — сказал бармен, стоявший с поднятыми руками.

Лайонел ничего не сказал.

Но все присутствовавшие в баре, пребывавшие в состоянии душевного смятения и уверенные в неминуемой смерти, запомнят то, что грабители хотели вбить им в головы: то есть что Лайонел что-то говорил. Что все мы за своим столом что-то говорили. Что мы сами спровоцировали грабителей, которые были и без того на взводе, и они нас за это убили.

Каспер передернул затвор дробовика, и этот лязг показался нам выстрелом из пушки.

— Должен вести себя, как большой человек. Верно?

Лайонел открыл рот и сказал:

— Пожалуйста.

— Стойте, — сказал я.

Дула дробовика обратились ко мне, я не сомневался, что их темный просвет станет моим последним впечатлением в этой жизни.

— Детектив Реми Бруссард, — заорал