Маникюр для покойника - Дарья Донцова

– Стаффордшириха как у вас оказалась?

– Сосед у нас из третьей квартиры, –неохотно забормотал парень, – женился, а Рейчел как раз полгодаисполнилось. Ну его молодая жена и давай скандалы закатывать: щенок писается,убирать надо, кормить, гулять. Словом, или я, или собака! Иду вечером, а Рыжухаоколо подъезда сидит и воет. Холод, она, бедняга, околела. Я решил, чтопотерялась, привел ее к ним домой, а там эта баба с порога заявляет: «Мы собакувыгнали, нечего назад тащить!» Пришлось к себе забирать.

Я усмехнулась: все вы хороши, кто собакподобрал, кто кошек, интересно, жабу Гертруду где раздобыли?

– Сколько лет Кате?

– Тридцать восемь.

Я оторопела:

– А тебе?

– Двадцать четыре.

– Она тебя родила в четырнадцать лет?!

– Нет, – вздохнул Сережка, –просто мать (Катя) первый раз выскочила замуж в восемнадцать, за моего отчима.Вообще история такова. У меня есть сестра. Она вышла замуж за Филиппа оченьрано, ей только-только восемнадцать стукнуло. Родители наши умерли, вот так ивышло, что я с ней жил и с бабушкой. Мне два года – ей семнадцать. Ну а какбабуля умерла, Светка быстренько замуж вылетела, да они с Филей всего шестьмесяцев прожили, потом Света слиняла, а я остался с Филиппом. Он мужикнеплохой, только с маленьким ребенком трудно. Тут ему Катерина и подвернулась,тоже молоденькая и тоже больше полугода с ним не выдержала. Только при разводеона меня забрала, в качестве, так сказать, компенсации за неудачный брак. Такнесчастный мальчик-сирота обрел кров и стол.

И он оглушительно захохотал.

– А Кирюшка?

– Он ей на самом деле племянник, –хмыкнул Сергей, – или не знаю, как правильно родство назвать. У нее сестраесть, вот она Кирку и родила.

– И куда делась?

– В Израиловку уехала, за лучшей жизнью.Кирюшке тогда два месяца стукнуло, обещала скоро забрать, за двенадцать лет двеоткрытки прислала, на Новый год, без обратного адреса. Так что он подкидыш.

– Катя еврейка?

– Ты баркашовка? – спросил Сергей.

– Просто любопытно.

– Нет.

– А как же сестру в Израиль впустили?

– Катина мать вышла в третий раз замуж завдовца с ребенком, – пояснил парень, – вот так сестричка иполучилась. Лев Яковлевич умер, а Анна Ивановна потом двоих воспитывала, толькогенетика – страшная вещь. Инна в свою покойную мать удалась, та тоже ребенкабросила.

«Да, – подумала я, – генетика ивпрямь интересная штука. Похоже, традиции Катиной семьи имеют глубокие корни».

– Анна Ивановна, царство ейнебесное, – как ни в чем не бывало продолжал Сережка, – тоже безголовы была, ну прямо как мать. К ней в дом по восемь-десять человек поужинатьприбегали, подруги годами жили, несчастные всякие, собаки, кошки, мрак!

Он покачал головой.

– Ты, если не секрет, откуда мать знаешь?

– Она меня на шоссе подобрала, в луже.

– Ясно, – не удивился Сережка исообщил: – Гляди, приехали.

Я выглянула в окно. «Форд» замер возлебольшого блочного дома, внизу сверкал огнями супермаркет «Перекресток».