Я тебя поймаю - Виктория Волкова

— Я звонил ей, — морщится Бек. — Сам не знаю как вышло, Ган. Набрал номер и она ответила. Сказал, что ты в больнице. И она встрепенулась такая… Говорит, я сейчас поеду к нему. Адрес больницы спросила… Но не приехала она, Ган. Херня какая-то получилась. А потом я сколько не звонил… Номер не в сети… Пробил по исходящему. Так она со мной из Парижа разговаривала…И все. И тишина. Никто больше не ответил…

Кирсанов неуклюже машет руками. Не генеральское это дело приносить плохие новости, а извиняться тем более.

— Да я уже с дуру решил, что дров наломал по самые помидоры, — вздыхает он. — Но будут еще девчонки…

— Ни хрена, — мотаю башкой. Медленно ковыляю к постели. Усевшись на край, хватаюсь рукой за спинку кровати. — Это ее родня увезла куда подальше. Дед этот… Император хренов… Его жена, идиотка. Аристократы, блин…Все это ерунда, Бек… Я все равно ее найду. Пусть она сама скажет, что я ей не нужен…

— Там вон гляди, — кивает Кирсанов на пакет, стоящий на тумбочке. — Апельсины, шоколад и отбивная с картошкой. Крепс специально для тебя в кабаке заказал. Все переживает, что ты вместо него угодил…

— Вот и хорошо, — бросаю спокойно. — У него семья, дети. А я как перекати-поле. За меня никто убиваться не станет. Вон родственники даже ни разу не поинтересовались.

— Я звонил твоему отцу, — крякает глухо Кирсанов. — Не пожелал разговаривать. Ну мы-то люди не гордые. Я все секретарю пересказал, телефон свой оставил… Но папаша твой так и не перезвонил, — негодующе бубнит он. Садится на стул напротив меня. Смотрит внимательно. — Что-то ты бледный, Ган… Как себя чувствуешь? В обморок не упадешь? Или лучше сестричку позвать?

— Нормально все, — упрямо мотаю головой. Голова идет кругом от странного поведения Таи и предательства семьи. Может и она переметнулась?

— Где айфон? — интересуюсь небрежно.

— В пакете, — кивает Кирсанов. — Насчет работы ты, Сева, не беспокойся. Крепс тебя на работу уже оформил. Больничный Веленский подписал. Выздоравливай и снова вливайся в строй, понял?

— Конечно… А тех уродов нашли, что гранатами кидались?

— Да, сразу взяли, — скупо роняет Кирсанов. — Вам с Асисяем даже ордена положены. Благодаря вам взяли этих засранцев.

— А свидетель этот дал показания?

— Ага, по скайпу. Как будто сразу не могли додуматься…

— А Асисяй, — спрашиваю, стараясь скрыть волнение.

— Да нормально с ним все, — Бек тяжело поднимается. — Давай поправляйся, — хлопает меня по плечу. — У нас дел невпроворот. Юлька ругается, что опять отчеты неверные подали..

— Знакомое дело, — усмехаюсь весело. — Пусть Крепс выдаст мне захудалый ноут и пришлет таблички. Я вечерком гляну.

— Смотри не перетрудись, — весело хмыкает Кирсанов на прощанье.

Как только за генералисимусом закрывается дверь, я хватаюсь за сотовый и быстро тыкаю в контакт брата. Трубку долго никто не берет и, когда я уже собираюсь нажать на кнопку отбоя, слышу недовольный голос брата.

— Чего тебе?

— Помоги мне связаться с Таисией. Христом богом прошу…

— Ты пьяный что ли? — раздраженно хмыкает брат. — Я не пойму, чего ты добиваешься, Сева? Твои выходки всех задрали…

— И что же я такого сотворил, дорогой Арсений Юрьевич? Я просто хочу поговорить с Таей. Если она мне откажет, не стану больше домогаться. И ваше прекрасное общество никогда обо мне не услышит. Но мне нужно услышать ее. А лучше посмотреть в глаза. Тебе, единственному я доверяю. Больше никому из вашей кодлы… Неужели я о многом прошу… Обычная встреча. При тебе или Свете…

Молчание в трубке меня бесит и доводит до отчаяния. Хоть головой бейся!

— Сеня, — прошу чуть тише. — Неужели я о многом прошу…

— Где ты сейчас? — резко обрывает мои мольбы брат. Неумолимый и бессердечный. Как будто он сам не гнал по Северному тракту до Москвы за своей Светкой.

— В «Нейроне», — бросаю коротко. — Мне тут кусок металла в шею прилетел.

— Ничего важного не задето? — с издевкой интересуется Арсений. — Все органы жизнеобеспечения работают нормально?

— Виленский оперировал. Значит все нормально, — усмехаюсь печально. Тон брата напрягает. Хочется нахамить или послать куда подальше. — Если так беспокоишься о моем здоровье, позвони ему лично…

В палату заглядывает медсестра.

— Всеволод Юрьевич, капельницу нужно поставить…

— Одну минуту, Валентина Ивановна.

— Подожди! — рявкает брат. — Ты действительно в больнице? Какого хрена ты там делаешь? И где Тая?

— Не переворачивай с больной головы на здоровую, — морщусь раздраженно. Ложусь на кровать, закатываю рукав пижамы. — Мне сейчас какую-то хрень поставят, я усну. Поговори, пожалуйста, с Таей. Мне очень нужно ее видеть…

— Сева, — рычит в трубку Арсений. — Если ты сейчас не придуриваешься… Поклянись! Матерью поклянись…

— Клянусь, — огрызаюсь я и в этот момент догадываюсь, что мне хочет сказать старший брат.

«Только не это, Господи! — поднимаю глаза к потолку. Потом перевожу взгляд на медсестру, устанавливающую флаконы лекарств на стойку.

— Минутку, — бросаю ей и сам замираю на месте.

— Она уехала к тебе, Сева. Наплела что-то про ранение. Оделась в кислотные тряпки сестры и вышла из дома. Витины младшие дочки потом сознались… Рассказали всякие байки, что Тае якобы звонил сам Кирсанов…

— А он и звонил, — сажусь на кровати. — И где она теперь?! — ору, не сдерживаясь. — Вы выкрали ее у меня и сами прое… прозевали то есть! И что теперь? Где мне ее искать, Сеня? Ты хоть понимаешь, что это значит, дурья твоя башка? Вы ее просто сдали врагу!

— Да какие враги, Сева, — печально вздыхает брат. — Ты же все придумал, признайся!

— Да ты оху… обалдел то есть, — осекаюсь я, заметив строгий взгляд медсестры. — Ты думаешь, я такой идиот, что ради шутки способен спалить Витин Астон? Ты хоть осознаешь, во сколько такая шутка сможет выльется… Кстати, а где этот замечательный отец?

— Он в больнице, Сева. И к нему не пускают. Света с матерью созваниваются с ним иногда.

— Молчи… Все из-за этих сумасшедших. Живешь там. Одним воздухом дышишь и сам в урода превратился, — растерянно роняю я. Тру лицо стараясь успокоиться. Резко поднимаюсь с кровати, давая понять медсестре, что никаких капельниц мне не надо.

— Напиши мне в Телегу отчет, — приказываю я брату. — Кто видел в последний раз. Где и когда? Если она с сестрами вышла на улицу, то куда делась потом? Где они расстались? И почему с ними не пошла охрана. Все, что сможешь накопать, Арсений. Понял меня?

В глазах темнеет, но я не собираюсь сдаваться. Делаю шаг, затем другой. Хватаюсь руками за шаткий столик и вместе с ним валюсь на пол.

— Всеволод Юрьевич, — слышу будто издалека голос медсестры. И ее заполошный крик. — Сюда! Кто-нибудь! Быстро!