Пьедестал для аутсайдера - Чингиз Абдуллаев

– Давно пора. Позвольте представить вам моего друга – известного эксперта-аналитика Дронго. Не удивляйтесь, его именно так и называют.

– Я слышал, – протянул руку Кирюхин.

Дронго поднялся, чтобы поздороваться.

– Приехали защищать Илью? – криво усмехнулся Кирюхин. – Ему уже мало собственной охраны и такого сторожа, как Метельский? Он думает, что ему нужен еще и такой эксперт?

– А почему вы считаете, что Смыкалов нуждается в моей помощи?

– Он уже давно нуждается в таких людях, как вы, – скривил губы Кирюхин, – еще с тех пор, как сумел всех обмануть в девяносто восьмом. Хотя правильно сделал. Не он, так другие, – Кирюхин махнул рукой.

– Вас тоже? – понял Дронго.

– Какая разница, – поморщился Кирюхин, – с тех пор прошло столько лет. Значит, вы все-таки приехали его защищать? Будете доказывать, что этого индуса тоже случайно застрелили?

– А разве нет?

– У меня язва, а не болезнь Альцгеймера, – заметил Кирюхин, – и я еще немного соображаю. Счастливо оставаться. Я пойду и поищу Чхенкели, говорят, что он уже приехал.

– Сегодня утром, – вставил Денис Андреевич, – всего хорошего.

Кирюхин медленно отошел. Он выглядел на все семьдесят, хотя был ровесником хозяина дома.

– Такие люди были нужны в советское время, – пояснил Денис Андреевич, – что-то пробить, сделать, создать, устроить, достать. Они были хорошо приспособлены к той системе: умели ладить с людьми, получали должности и посты, которые позволяли им относительно безбедно существовать. А потом все это закончилось. Капитализм вообще проверил каждого из нас на прочность. Получилось, что время Кирюхиных прошло. Они могли зарабатывать только благодаря своим связям и должностям, а без них они оказались, как рыбы, выброшенные на берег. Там, где нужна была собственная инициатива, смекалка, обоснованный бизнес-расчет, даже риск, они уже ничего не могли сделать. Наступило время других людей. Таких, как Илья Данилович.

– Он сказал, что в девяносто восьмом Смыкалов всех обманул, – вспомнил Дронго, – что это за история?

– Августовский дефолт, – укоризненно произнес Денис Андреевич, – разве вы не помните? Тогда произошел страшный обвал, рубль рухнул в четыре раза по отношению к доллару. Неужели не помните? Правительство Кириенко отказалось платить по долгам.

– Помню, конечно. А при чем тут Смыкалов?

– Он тогда и заработал свои основные деньги, – пояснил Денис Андреевич. – Еще в июле начал в огромных количествах скупать доллары по шесть рублей, словно предвидел дефолт. И все свои активы перевел в валюту, тогда как сам Кирюхин и его партнеры, наоборот, предпочитали вести расчеты в рублях. Ведь тогда сам президент Ельцин торжественно пообещал, что дефолта не будет. Ну а за несколько дней все было уже ясно. И с государственными казначейскими билетами, которые уже невозможно было погашать. Тогда некоторые банки, заранее узнавшие о готовящемся дефолте, очень неплохо заработали, сумев перевести основные капиталы в валюту. Нужно было только узнать конкретное число и за несколько дней перевести все свои активы из рублей в доллары, скупая доллары даже по семь или восемь рублей. Представляете, с каким удовольствием им продавали валюту местные дурачки-бизнесмены типа Кирюхина, которые считали, что зарабатывают на этих сделках от пятнадцати до двадцати пяти процентов. Ну а когда все рухнуло и доллар за сутки стал стоить двадцать четыре рубля, они поняли, какие именно суммы потеряли. Тогда деньги потеряли миллионы людей, а некоторые заработали, среди них оказался и мой родственник. Я лично этим обстоятельством очень доволен, ведь благодаря ему я сегодня нахожусь в Англии, а летом отдыхаю на Лазурном Берегу. Это жизнь. Почему-то многие наивные люди считают, что корень всех бед в том, что кто-то слишком сильно любит деньги. На самом деле это, конечно, не так. Источник всех человеческих невзгод – в отсутствии денег, – признался Денис Андреевич. – И вообще, я думаю, что проблема не в том, чтобы иметь деньги на черную икру. А в том, чтобы находить в ней настоящий вкус. Я недавно прочел это выражение, и мне оно очень понравилось.

– Вы настоящий философ, – заметил Дронго.

– И настоящий болтун, – услышали они резкий голос и обернулись.

Рядом со скамейкой стояли хозяин дома и полковник Метельский. Смыкалов успел переодеться. Он был одет в джинсы и черную рубашку. Было заметно, что он явно нервничает.

– Я не слышал, как вы подошли, Илья Данилович, – поднялся при виде своего родственника Денис Андреевич, – а мы здесь обсуждаем, так сказать, мировые проблемы.

Дронго поднялся следом. Он видел злые глаза Метельского. Но пока полковник молчал.

– Не мировые, – строго одернул его Смыкалов, – а мои семейные и личные проблемы, которые совсем необязательно обсуждать с посторонними людьми.

– Но…

– Уходи, – потребовал Смыкалов, – мы с тобой потом поговорим. Тоже мне, философ-самоучка! Я бы посмотрел, как ты философствовал бы в своей колонии, если бы я тебя оттуда не вытащил.

– А я всегда был за это вам благодарен, – пробормотал Денис Андреевич.

– Убирайся, – приказал хозяина дома, – а с нашим гостем я сам пофилософствую. Если, конечно, он не возражает.

– Не возражаю, – согласился Дронго.

Илья Данилович уселся на скамейку и обратился к Метельскому, показывая на уходившего Кирюхина:

– Проводите его в дом. Кажется, он совсем в плохом состоянии. Возможно, его давно нужно было госпитализировать и освободить ото всех обязанностей. Напрасно мы его сюда пригласили. И вообще, скажите ему, чтобы написал заявление. Ему не нужно больше здесь появляться.

Метельский ушел выполнять распоряжение своего босса.

– А теперь давайте поговорим, – предложил Смыкалов, когда они остались вдвоем.