Шерлок Холмс и дело о папирусе - Дэвид Стюарт Дэвис

Мельмот сделал несколько шагов к нам, и мы заметили на лестнице его сообщника Тобиаса Фелшо, который смотрел на нас с гадкой, заносчивой ухмылкой. В одной руке он сжимал небольшой кожаный мешочек, в другой — пистолет.

— Итак, джентльмены, всё складывается как нельзя лучше, — вальяжно промолвил Мельмот, видимо пытаясь скрыть за вежливым обхождением своё неприглядное лицо. — Путешествие подходит к концу, и вот мы снова встретились, мистер Холмс. Однако как я погляжу, моё появление вас не удивило.

— Нисколько, — с охотой ответил мой друг, — правда, я, признаться, ждал вас раньше.

Улыбка Мельмота стала ещё шире.

— Смею вас заверить, мы так и планировали, но эти экстренные поезда ужасно ненадёжны… Впрочем, что мне вам объяснять? Вы и сами это прекрасно знаете. Так или иначе, мы, осмелюсь повторить, пришли как раз вовремя. Собственно, вещь, которая привела меня сюда, вы, мистер Филипс, держите сейчас в руках. — Улыбка исчезла с лица Мельмота, он вдруг посуровел. — Итак, сэр, не будете ли вы столь любезны отдать «Книгу мёртвых» мне?

Филипс и без того находился в смятении, а появление ещё двух незнакомцев и вовсе поставило его в тупик. Он замер и ничего не выражающим взглядом воззрился на Мельмота.

— Кто вы? — тихо спросил секретарь.

— Боюсь, сэр, у меня нет времени для расшаркиваний. К тому же я не испытываю ни малейшего желания представляться вам. — В глазах Мельмота сверкнула угроза. — Давайте сюда «Книгу»!

Филипс не сдвинулся с места. Мне было очевидно, что он пренебрёг приказом Мельмота не из своеволия, а скорее, в силу глубокого недоумения и растерянности.

— Папирус, живо! — проскрежетал Мельмот. Теперь угроза ясно слышалась в голосе.

— Почему я вам должен его отдавать? — спросил Филипс.

— Потому что у меня есть пистолет, а у вас — нет, — с раздражением произнёс Мельмот.

Внезапно поддавшись приступу гнева, он выстрелил — пуля едва не попала в голову Филипса. Грохот выстрела, отразившийся эхом от стен, в усыпальнице показался оглушительным. Фелшо подскочил к ошарашенному секретарю, вырвал свитки из его безвольной руки и сунул в кожаный мешок. Затем он развернул Филипса к себе спиной и ударил его рукояткой пистолета по голове. Издав крик боли, секретарь отлетел к алтарю, но сознания не потерял.

— Подонок! — воскликнул я, рванувшись на помощь молодому человеку.

— Стой где стоишь, — рявкнул Мельмот, направив пистолет на меня. — Не валяйте дурака, доктор. Сейчас не время для глупого геройства.

— Это я валяю дурака? — в гневе вскричал я. — А ваши поступки — свидетельство большого ума, Мельмот? Может, это я убиваю и калечу людей, чтобы заполучить пару полуистлевших свитков бесполезного папируса?

— Спешу вас заверить, эти полуистлевшие свитки, как вы изволили их назвать, на самом деле бесценны. Они откроют мне дверь в новую жизнь, жизнь, которую уже не будут сковывать узы смерти.

— Если вы верите в это, Мельмот, вы и впрямь болван. Поглядите на сэра Джорджа Фавершема. — Я ткнул пальцем на саркофаг с трупом. — Где вы здесь видите жизнь? Это обычный труп, над которым надругались, обезобразив его, как того требовал Сетаф в своём свитке.

Как оказалось, Мельмот ещё толком не разглядел содержимое саркофага. Присмотревшись к телу внимательнее, он побледнел. Фелшо, судя по всему, тоже стало не по себе при виде жутких шрамов на трупе, и негодяй попятился.

— Видите, у покойника удалены внутренности, — продолжил я. — Как можно воскреснуть без жизненно важных органов? Это тело никогда не воспрянет из мёртвых к новой жизни.

— Разумеется, — помолчав, ответил Мельмот. — Ритуал не довели до конца, и потому дух не удалось сохранить. Теперь это уже никому не под силу. Ничего, тайной Сетафа воспользуемся мы и сделаем всё как полагается.

— Уотсон прав, — тихо промолвил Холмс. — Посмотрите, как обезображено тело. Вы готовы поставить всё на карту? Неужели ваша вера в силу древних заклинаний столь велика, что вы рискнёте всем? Исход вашей затеи непредсказуем.

Мельмот снова кинул взгляд на труп в саркофаге. Насколько я мог судить, вид тела одновременно пугал и завораживал его, причём настолько, что преступник даже не ответил моему другу.

— Если вы и впрямь полагаете, что пара изорванных листочков папируса могут даровать вам бессмертие, — продолжил Холмс, — значит, вы не просто глупы, нет — вы безумны.

— При всём уважении, сэр, безумие — понятие субъективное. Какое право имеем мы, простые смертные, судить о том, кто безумен, а кто — нет? Тысячелетия спустя то, что сейчас считается здравым, будет полагаться безумным, и наоборот. Таким образом, само понятие «безумие» лишено всякого смысла. Подлинное безумие присуще лишь гениям. И сейчас я иду той тропой, что является уделом одних лишь гениев. Смерть отнюдь не кладёт предел нашему бытию, это лишь переход к чему-то более чудесному и прекрасному. Я со всем своим пылом и страстью искал ту истину, что была открыта тысячелетия назад древним мудрецам, но к нашему времени оказалась благополучно забытой. Однако, мистер Холмс, спешу вас заверить, что я человек достаточно здравомыслящий, чтобы не принимать слова на веру и напрасно не подвергать свою жизнь опасности. Скажем так, прежде чем испытывать заклинания Сетафа на себе, мы опробуем их на других. Для начала мы предоставим другим возможность попасть в иную прекрасную жизнь, ждущую нас после смерти, и лишь затем последуем за ними уже проторённой дорогой.

— Значит, вы будете убивать и дальше.

— Мы будем дарить людям новую жизнь, мистер Холмс. Это не злодеяние, а благо.

Фелшо подошёл к другу и потянул его за рукав:

— Пойдём, Себастьян. Чего разговаривать с этими червями? Мы уже получили, что хотели. Так к чему понапрасну тратить время?

— Ты, как всегда, прав, мой дорогой Тоби. Что бы я только без тебя делал? — с этими словами он поцеловал Фелшо в лоб. — Итак, джентльмены, к сожалению, мы вынуждены вас покинуть. Пожалуйста, не пытайтесь следовать за нами. В этом нет никакого смысла. Мы затопили все лодки у причала, кроме одной, и этой самой единственной лодкой собираемся воспользоваться сами. Пошли, Тоби.

У основания лестницы Мельмот обернулся и, взглянув на нас сверкающими глазами, тихо, почти шёпотом произнёс, обращаясь к Холмсу:

— Вы подобрались ко мне очень близко. Но, увы, недостаточно близко, чтобы мне помешать. — С этими словами он, никуда не торопясь, с ленцой принялся взбираться по лестнице.

Видимо, злодей решил, что теперь, когда у него в руках оказался папирус Сетафа, о котором он так мечтал, можно никуда не спешить. Гонка завершилась. Поиск его личной чаши Грааля подошёл к концу. Себастьян торжествовал победу, наслаждаясь своим триумфом, смакуя каждую его минуту. Об этом явственно свидетельствовало выражение его лица. Фелшо последовал за ним, пятясь и наставив на нас пистолет.