Меморандум киллеров - Фридрих Незнанский

А когда от тебя ждут в какой-то степени даже как бы и откровения, да еще такие ребята, которым и самим палец в рот не клади, поневоле ощущаешь себя… ну, этим… Учителем.

А вся штука в том, что Александр Борисович вспомнил одно из старых, начала девяностых годов, дел, которое они с успехом раскрутили вместе, к слову сказать, со Славкой.

— Просто ваш генерал, ребята, тогда вовсе еще был не генералом, а подполковником. И в отставке. А единственное, чем он мог командовать, это было частное охранное предприятие «Глория», которое сам же и организовал на… гм, гм, скажем так, на денежки одной очень привлекательной особы. Я не вру, Вячеслав?

— Пока нет, но не вижу связи, — ответил хмельной Грязнов.

— А я еще и не дошел до этих… до связей, — возразил не менее «одухотворенным» голосом Турецкий. — Я про ту девицу. А была она, эта особа по имени… неважно, она проходила по одному из наших же дел. Свидетельницей! — Турецкий многозначительно поднял указательный палец. — Вот как бывает, ребята… Всяко случается. Но жизненные пути у Славки с ней потом странным образом разошлись. Тут уж ничего не попишешь… Жаль. У меня там тоже один очень, скажу вам, большой интерес был! Ох, ребятки, до чего ж!.. Конфетка! А я-то молодой еще, все при мне, понимаете?.. Да… А полковника Славка получил, когда вернулся в МУР. Да-авно было!..

Воспоминания Турецкого слушали улыбаясь, словно старую сагу о похождениях аксакалов. И на закономерный вопрос самого Александра Борисовича, спросившего вдруг, а к чему это он стал рассказывать, слушатели, так же смеясь, напомнили, что речь у него зашла о каком-то старом деле, в котором он увидел ситуацию, аналогичную нынешней.

— Все, — сказал Турецкий, — вспомнил. А ты, Славка, помнишь, как мы долго и безуспешно искали пропавшие картины старика Константиниди? И где мы их потом обнаружили? Я сейчас вам расскажу подробно, ребята…[2]

— Погоди, — остановил его Грязнов. — Это долгая и печальная история. Как вспомню, прямо душа не на месте… А вот насчет тайника, тут ты прав, Саня. Сто процентов! Молодец! Слушай, Вадик, ты говорил о какой-то старой мебели в доме, да?

— Там ее, собственно, немного. Здоровенный такой письменный стол да пара диванов. Ну кресла еще… Но все это выбивается… как бы сказать? Из общего стиля. Даже непонятно, зачем держит.

— Вот-вот, и я об этом. Если хочешь что-то надежно спрятать, положи на виду, верно? Мы ведь так говорим?

— Ну так… — словно о чем-то уже догадываясь, Лыков пристально уставился на своего шефа.

— Но говорить-то говорим, однако тут же про все забываем. Ты про то вспомнил, Саня? — Грязнов уставился на Турецкого. И, дождавшись его кивка, продолжил: — Дам вам, парни, совет. Если можете, узнайте в его конторе, ну в офисе, в какой фирме он заказывал для себя сейфы. Это будет первое. Что за фирма была у того старика, ты не помнишь, Саня?

— Не-а… Зойферт?.. Сейферт? Что-то с «фертом» связано. Но делал местный умелец. Верней, переделывал по просьбе старика.

— Вот и я о том! Он был необычный — широкий и плоский, специально для хранения самых важных документов. И находился он, парни, в столешнице стола. Толстая такая, сантиметров на восемь — десять! Ну дуб же, понимаете? И еще резьба всякая, поэтому незаметно… Оставалось только механизм найти. Ну мы и нашли. Точнее, нам подсказали. Есть вопросы? Нет вопросов, — подвел он итоги. — А суть в том, что все тебе необходимое всегда находится под рукой, и никто не знает где. Разве что пожар случится. Так и то, если сделано грамотно, стол сгорит, а ящик не расплавится. Вот вы, поди, ящики стола выпотрошили, в тумбочки залезли, нашли фигу в масле и успокоились. А наверх не посмотрели. А почему? Старая вещь, резьба там всякая, сам говоришь, и раз в доме держит, значит, память, жалко выбросить. От родителей, может быть, и вам тоже стало жалко, верно говорю?

— А ты молодец, Вячеслав, — с важной интонацией Меркулова подтвердил Турецкий. — Поняли теперь, ребятки, кто вами руководит? То-то! Цените!

— Ну е-о-о! — восхищенно протянул Савостин и посмотрел на Лыкова.

Но тот лишь многозначительно развел руками — учись, мол, пока «старики» живы!