Белый Джаз - Джеймс Эллрой

– Тогда… черт, просто держи.

Ригль, раздраженный, ушел. Я, в нетерпении, – в коридор, где располагались комнатки для допросов.

Стандартные комнатки – шесть на восемь, крошечное окошко. В номере 5 ожидает Кальтенборн в феске, а в четвертой – Ло Бруто, Джуниор и магнитофон на столе.

Ло Бруто поерзал на стуле – Джуниор поморщился. Догадка Крутого В. – Джуниор в Ферн-Делле под кайфом. Запоздалое воспоминание: допрос Инджа – у Джуниора – воспаленный взгляд наркомана. Теперь даже хуже.

Открываю дверь – и громко хлопаю ею. Джуниор кивает – едва не пошатывается.

Я присел. «Как вас звать – Вине? Винни?»

Ло Бруто ковырнул в носу. «Леди зовут меня Мистер Большой Член».

– Моего напарника так же кличут.

– Да? Молчаливый, нервозный тип. Должно быть, пользуется популярностью.

– Ну да. Но мы здесь не для того, чтобы обсуждать его половую жизнь.

– А жаль – время-то у меня есть. Моя старуха и детишки в Такоме, так что я могу просидеть здесь все трое суток, но я подумал: а остальные-то парни при чем? Ладно, я ее трахал, так что давайте приступим к делу – ха-ха.

Я протянул ему сигареты. «А вы мне нравитесь, Винни».

– Да ну? Тогда зовите меня Винсент. И экономьте свои деньги – я бросил курить четвертого марта пятьдесят второго года.

Джуниор вынул из пачки сигарету. Нервы на взводе: зажег спичку лишь с третьего раза.

Я откинулся на стуле: «Сколько раз вы были с этой девушкой?»

– Один.

– А почему только один?

– Один – равносилен случайной связи. А если не один – так дешевле собственную супругу трахать – и ничего лишнего не подцепишь.

– А ты сообразительный парень, Винсент.

– Да ну? Тогда отчего я до сих пор работаю охранником за бакс и двадцать шиллингов в час?

Джуниор закурил – гигантскими затяжками. Я сказал: «Вот уж не знаю».

– И я не знаю – но приходится пахать на охранное агентство «Настоящий мужчина». Жить-то на что-то надо.

Ну и жарища – я снял пиджак. «Выходит, вы пользовались ее услугами всего один раз – так я понял?»

– Верно.

– А до этого вы ее видели?

– Нет.

– А потом?

– А не было никакого «потом». Господи Иисусе, я получаю зарплату, иду искать себе «случайных связей», и тут меня сцапывает какой-то пацан в униформе! Господи Иисусе, херня-то ка…

– Винсент, что привлекло вас в этой девушке?

– То, что она была белой. Не могу я с негритянками. Нет, дело не в том, что у меня какое предубеждение, у меня есть пара хороших друзей ниг… негров то есть, но черных проституток не люблю.

Джуниор все курил. Несмотря на жару, пиджака он снимать не стал.

Ло Бруто: «А ваш напарник неразговорчив».

– Устал очень. Он тут в Голливуде работает, под прикрытием.

– Да что вы? Bay, теперь-то я понимаю, почему он такой охальник. Клянусь Манишевицем, я слышал, щелок там навалом.

Я рассмеялся. «Хватает, но он у нас специализируется на педиках. Скажи, напарник, – помнишь, как ты тогда натягивал пидоров в Ферн-Делле? Помнишь – ты еще помогал своему приятелю из академии?»

– Конечно, – хриплым, сдавленным голосом.

– Господи, напарник, вот те, должно, противно было. Ты по дороге домой, часом, не заходил в какой бордель – чтобы избавиться от ОЩУЩЕНИЯ?

Застучал по столу костяшками потных пальцев – НА ЗАПЯСТЬЕ – СЛЕДЫ ОТ УКОЛОВ – немедленно подтянул манжеты, чтобы их спрятать.

Ло Бруто: «Эй, я думал, что сейчас – мой спектакль».

– Так и есть. Сержант Стеммонс, у вас есть вопросы к Винсенту?

– Нет, – сухо, досадуя на выдавшие его манжеты. Я улыбнулся. «Что ж, вернемся к девушке».

Ло Бруто: «Ага, давно пора».

– Вам с ней понравилось?

– Случайная связь есть случайная связь. Лучше, чем с женой, но вашему напарнику, должно быть, лучше попадаются – там этих актрисулек…

– Ему нравятся шикарные и блондинистые.

– Так кому ж они не нравятся? Правда, некоторым приходится довольствоваться простушками – хорошо хоть белыми.

Джуниор погладил свою пушку негнущимися пальцами.

– А чем она была лучше вашей жены?

– Активней, и притом позволяла себе словечки.

– Как она назвалась?

– Имени своего она не называла.

Стриптиз Люсиль: используй его. «Опишите ее голую».

– Пухленькая, с отвисшей грудью и большими коричневыми сосками, как будто у нее есть примесь восточной крови.

Кольнуло: он знает. «Что на ней было, когда вы ее увидели?»

– Штанишки – знаете, короткие такие, облегающие.

– Где вы с ней переспали?

– В мотеле, где ж еще?

– Точное местоположение, Винсент.

– А! Гм… это было… кажется… это было в мотеле под названием «Красная стрела».

Я кивнул на магнитофон: «Слушайте внимательно, Винсент. На этой кассете записан голос мужчины – не думаю, что это вы. Просто скажите, доводилось ли вам слышать от нее что-либо подобное».

Но Бруто кивнул. Шипение: «Я буду дочкой, а ты – моим папой, и, если у тебя и пра-а-авда получится, будет второй раз – за просто так».

Я нажал «стоп». Джуниор – никакой реакции. Ло Бруто: «Ничего себе, этот слепой котенок полон сюрпризов».

– В смысле?

– В смысле – она даже не стала настаивать, чтобы я надевал презерватив.

– А может, у нее там спираль.

– Не в этом дело. Поверьте Мистеру Большому Члену, они все предлагают парню надеть резинку.

– А она не стала?

– Я могу вам сказать, что она позволила моему наездничку обойтись без седла. И позвольте мне сказать вам, дорогой мой, моя большая сосиска работает. Спросите хотя бы это чертово отребье – приходится горбатиться, чтобы их прокормить.

Догадка: подобный образ жизни сделал Люсиль бесплодной. «Так что там с кассетой?»

– А что с ней?

– Она говорила вам что-нибудь подобное? Ну, про папу и дочку?

– Нет.

– Но вы упоминали, что она как-то интересно говорила.

Хихиканье. «Она сказала, что у меня самый большой. Ну, я ответил, что меня не просто так прозвали Мистер Большой Член. На что она заявила, что она о недавних пор предпочитает большие, а я ей: ну, для такой малышки „с недавних пор" означает „с прошлой недели". А она сказала что-то вроде „ты удивишься, с каких именно"».