За личное мужество - Андрей Воронин

«Ауди» Комбату снова пришлось припарковать в соседнем дворе. Начинало смеркаться, но Комбат был уверен в том, что Серафима Карловна не отходит от своего окна на кухне, и, чтобы ее не пугать, снял маску. Камуфляж можно будет объяснить, а вот маска, не дай бог, спровоцирует «вездесущую Серафиму» на неадекватные действия.

Комбат поднялся наверх и, отперев дверь, удивился. В квартире было темно и тихо.

Но стоило ему включить в прихожей свет, как из кухни и зала тут же вышли Лиза и Подберезский с Титовцом.

— Там на площадке никого нет? — полушепотом спросила Лиза.

— Нет, — покачал головой Комбат. — А что у вас тут случилось?

— Да эта твоя соседка, Серафима, полицию приводила, — тоже стараясь говорить как можно тише, объяснил Титовец. — Звонили, стучали. Мы думали, дверь взломают. Вот и решили затаиться и свет не включать, пока ты не вернешься.

— А что им от вас нужно было? — спросил Комбат, поглядывая на часы. До встречи с Константином у него еще оставалось немного времени.

Но ответить ему никто не успел. В дверь позвонили.

Комбат заглянул в глазок. На площадке стояла Серафима Карловна. Она, ясное дело, заметила, что Борис Рублев вернулся, и прятаться от нее не имело смысла.

Титовец с Подберезским и Лиза метнулись на кухню, но Серафима Карловна, войдя в квартиру, направилась именно туда. Она включила свет и недовольно повела плечами:

— Интересно, почему это ваши гости даже милиции не открывают?! Я же знала, что у вас в квартире кто-то есть.

— Это я им приказал никому не открывать, — сказал Комбат. — После того, что произошло…

— Именно по этому поводу я и приходила, — сказала Серафима Карловна и уточнила: — Мы приходили. Вместе со следователем. У нас новые факты появились.

С этими словами она уселась за стол и попросила Лизу:

— Девушка, сварите мне кофе.

Лиза недовольно передернула плечами, но принялась готовить кофе.

— Так что там вы такое узнали? — спросил Комбат, понимая, что просто так «вездесущую Серафиму» не выставишь. Придется сначала ее выслушать.

Серафима дождалась, пока ей нальют кофе, и, только отпив пару глотков и удовлетворенно кивнув, заявила:

— Я была уверена, я знала, что хоть кто-то этого убийцу да видел. Помните, я про Коляна говорила, который Марусю обхаживал? У полиции версия появилась, что это он Санька и Марусю из ревности убил. Нашли его, взяли пьяненького. Ну он и признался, что, когда этот убийца Санька порешил, он там, в подвале, за ящиками сидел. Он следователя убеждал, что вступился бы за Санька, но пьяный был, боялся оступиться. А я думаю, — вздохнула Серафима Карловна, — ничего бы он не вступился. Он даже рад был, что Санька порешили. Ну а о том, что Марусю убили, он говорил, что не знал. Пьяный лежал. Но следователь его расколол. И удалось портрет этого убийцы составить. Вот…

С этими словами Серафима Карловна достала из кармана плаща сложенную вчетверо и изрядно измятую ксерокопию изображения мужского лица.

Первой подала голос Лиза. Она побледнела и выдохнула:

— Константин…

— Вы его знаете?! — оживилась Серафима Карловна и добавила: — Нужно позвонить следователю! У меня есть его телефон.

— Дайте мне телефон, я сам позвоню, — сказал Комбат, и Серафима Карловна послушно протянула ему визитку.

— Да, вот еще что… — опять оживилась Серафима Карловна. — Я вечером в подвал ходила за картошкой и вот… нашла. Следователю хотела показать. Но он сказал, что завтра посмотрит. А я подумала, может, кто-нибудь из вас потерял. Вы же тоже тогда в подвал спускались…

С этими словами Серафима Карловна положила на стол серебряную запонку с прозрачным камнем.

— Это… Это Малиновского запонка… Мы их в Париже прошлой весной купили… — сказала Лиза, протягивая руку, чтобы взять ее, но вдруг пошатнулась и осела на пол.

— Воды, скорее дайте ей воды! — засуетилась Серафима Карловна.

Дело приобретало еще более интересный оборот. И Комбат, которому предстояла встреча и вынужденное сотрудничество с Константином Праховым, понял, что сама судьба посылает ему не просто козырную карту, а джокер.