Сынок министра - Алексей Макеев

Судьба в этот раз к ним благоволила. Ирина Александровна оказалась дома. Встретила она оперативников без особой радости, но и не выказала ни следа испуга или растерянности, чем немало удивила Гурова. Он предполагал, что, обманывая милицию, Смелова будет, по крайней мере, испытывать смятение и угрызения совести. Но ничего подобного Ирина Александровна, кажется, не испытывала.

Однако, попав в квартиру, Гуров не обнаружил и следа больной родственницы, а хозяйка была одета отнюдь не по-домашнему – на ней были бежевый жакет и черная юбка, – она явно только что откуда-то пришла или собиралась уходить. Гуров не собирался теперь разводить церемонии и с места в карьер объявил Ирине Александровне, что разочаровался в ней.

– Я предупредил вас, чтобы вы не наделали новых ошибок. Но вы проигнорировали мои слова. Более того, вы лгали. Лгать вообще грешно, а работнику правоохранительных органов – тем более. Обещаю вам большие неприятности, Ирина Александровна!

Смелова выслушала его, не проявляя особенных эмоций, словно не о ней говорилось. Похоже, и обещание неприятностей не произвело на нее должного впечатления. Она только спросила с вызовом:

– Когда это я вам лгала?

– У меня такое впечатление, что ваша вчерашняя исповедь – ложь от начала и до конца, – сказал Гуров. – Вы заявили, что фамилия вашей сестры Смит, но женщина с такой фамилией в Москве не зарегистрирована. Вы убеждали нас, будто не знаете, где ваша сестра живет, но я подозреваю, что сегодня вы у нее были. Вам удалось обмануть нас и предупредить сестру. Но это ни ей, ни вам не поможет. А вы можете стать соучастницей преступления.

– Ну и обманула, – спокойно отозвалась Смелова, глядя Гурову прямо в глаза. – Ничего особенного. Между прочим, по новому закону я и не обязана выдавать своих близких родственников. Вы милиция – вот и ищите. А в преступлениях я ни в каких не замешана. Сама Женька это подтвердит. Все, что мне пришлось сделать для нее, теперь вам известно. Я тут ни капельки не соврала. Посадите меня за то, что прокатилась на краденой машине? Так это не я ее украла. Даже не знала, что она краденая.

– Эх, Ирина Александровна! – покачал головой Гуров. – А ведь вчера я искренне поверил в ваши добрые намерения. Выходит, ошибся! Ну что ж, впредь буду умнее. Ну, а вас, к сожалению, нам все-таки придется задержать. И вовсе не из-за вашей сестры. Дело по угону машины отнюдь не закрыто. Кстати, для вашего задержания нам даже не требуется постановления прокуратуры. У нас достаточно веские основания подозревать вас в соучастии. Придется вам посидеть за решеткой семьдесят два часа, уж не взыщите!

Глаза Ирины Александровны округлились. Она беспомощно уставилась на Гурова, потом на Крячко – губы ее мелко задрожали.

– Вы шутите? – проговорила она едва слышно. – Как за решеткой? Вы не смеете… Я ведь объяснила, что не угоняла никакой машины!

– Как хотите, но верить вам на слово я больше не рискую, – сказал Гуров. – Поэтому собирайтесь, поедем на Петровку!

Ирина Александровна передернула плечами, словно ей стало вдруг очень холодно, и, обессилев, опустилась на стул. На лице ее отразился неподдельный ужас.

– Нет, только не это! – умоляющим голосом произнесла она. – Я не хочу в тюрьму. Я ни в чем не виновата, поверьте мне!

– При всем желании поверить не могу! – категорически отрезал Гуров. – Если окажется, что вы действительно ни при чем, вас отпустят. Семьдесят два часа – не вечность, – он намеренно подчеркивал в своей речи этот срок, придававший его словам оттенок реальности и пугавший женщину, кажется, более всего.

– У меня работа. Что я скажу? – потерянно пробормотала Смелова. – Это такой позор. Неужели вы настолько жестокосердны…

– Давайте прекратим это! – прикрикнул Гуров. – Ваш покорный вид больше никого не обманывает. За свои поступки надо отвечать.

– Вы готовы во всем видеть преступление! – с упреком сказала Ирина Александровна. – А я его не совершала.

– Мы разберемся, не волнуйтесь! – добродушно сказал Крячко, вмешиваясь в разговор.

Смелова вся сжалась. Неотвратимость задержания, перспектива оказаться за решеткой вырисовывались в ее воображении все отчетливее и повергали в невыносимую тоску.

– В конце концов, я согласна показать, где живет сестра! – вдруг с отчаяньем сказала она. – Только честно предупреждаю – наверное, там ее уже нет.

– Почему нет? – спросил Гуров, настораживаясь.

Смелова подняла на него глаза, в которых стояли слезы.

– Потому что я ее предупредила, – виновато сказала она. – Я понимаю, что она – дрянь. Но ведь сестра все-таки. Я сказала ей, что вы ее ищете. Велела убираться отсюда и больше не втягивать меня ни в какие делишки.

– Значит, вы с самого начала знали ее адрес? – заметил Крячко.

– Нет, адреса ее я не знаю! – жалобно воскликнула Смелова. – До сих пор, между прочим, не знаю. Но у меня есть ее телефон. Я ничего про него не сказала, потому что хотела сама поговорить с сестрой.

– Вы разговаривали о таких вещах по телефону? – удивился Гуров.

– Нет, мы условились встретиться утром на Пушкинской, – ответила Ирина Александровна. – Там и разговаривали. В скверике.

– Замечательно! – сердито пробурчал Гуров. – Немедленно дайте мне номер этого телефона, слышите!

Смелова молча кивнула и, как накануне, сбегала в комнату за листком бумаги. Получив номер телефона, Гуров вручил его Крячко, сказав:

– Действуй!

Крячко мгновенно вскочил на ноги и скрылся в прихожей, где у Смеловой стоял телефонный аппарат. Было слышно, как он крутит диск, а потом скороговоркой просит кого-то срочно разыскать адрес, по которому установлен телефон, номер которого был записан на бумажке.

Пока он договаривался, Гуров продолжил беседу:

– Так что же вы еще от нас скрыли, Ирина Александровна? – поинтересовался он.

– Больше ничего, правда! – тихо сказала она, глядя на Гурова грустными глазами. – Ну, пожалуй, еще про фамилию сестры… Никакая она не Смит. Смелова она, как и я. После развода со своим американцем она предпочла вернуть свою фамилию, а может, никогда ее и не меняла – я точно не знаю.

– Ну, а последнее увлечение вашей сестры, – напомнил Гуров. – Кажется, вы говорили, что он журналист? Может быть, вы вспомните и его фамилию?

– Его я правда не знаю. Женька рассказывала о нем в общих чертах. Иногда мне казалось, что она просто мечтает подобным образом.

– Значит, в Москве вы ее не встречали в компании с кем-нибудь?

– Ни разу! Мы всегда встречались с ней тет-а-тет. Она даже к себе домой не приглашала. Ну, в смысле, где она остановилась. Может быть, этот любовник жил вместе с ней? А она, предположим, меня стеснялась?

– Это вы потом разберетесь, – перебил ее Гуров. – А вот этот бородатый угонщик машин – вам не показалось, что он похож именно на того человека, о котором рассказывала ваша сестра?