Смерть в салоне восковых фигур - Лев Брусилов

– Да, похоже, вы правы! – кивнул Кочкин.

– А Коломятов не дурак, он ведь, и я в этом полностью уверен, обо всём расспросил Сиволапова – о Зрякине тоже.

– Почему же в таком случае он убил Сиволапова, а не лавочника?

– Трудно сказать, может, решил, что так будет лучше. Меня в этом Коломятове другое удивляет!

– Что?

– Переодеться женщиной и так вести свои дела. Это довольно ловко! Согласен?

– Да, ловко! – кивнул из своего угла Кочкин.

– Тогда скажи, среди наших агентов найдутся такие, как Коломятов?

– Пожалуй, что нет! – после непродолжительного раздумья ответил Кочкин.

– Вот, – цыкнул фон Шпинне, – ни одного! А таких у нас должно быть больше половины от общего числа! А у нас – ни одного! – проговорил, вертя в руках серебряный нож для резки бумаги, Фома Фомич.

– Да где таких взять? Их, похоже-то, и в природе не существует! – проговорил Кочкин со вздохом.

– Ну, как же не существует, а Коломятов? – удивлённо взглянул на своего чиновника особых поручений Фома Фомич, – ведь откуда-то же он взялся? И заметь, служит в уездном городе, становой пристав. То есть глубокая провинция, а вишь, нашёлся – самородок!

– Мы же не будем брать его на службу в сыскную? – вкрадчиво спросил Кочкин и пересел с дивана на стул возле стола начальника сыскной, заглянул последнему в глаза, чтобы удостовериться наверняка в правдивости ответа.

– Конечно, не будем, но ведь есть и другие, просто мы не можем их найти и привлечь к работе. Но это наше с тобой упущение, это мы не можем находить людей, подобных Коломятову… – тяжело вздохнул начальник сыскной.

– А нужны ли такие люди в сыскной полиции?

– Ну, здесь очень важно, что мы подразумеваем под словами «подобные Коломятову». Если иметь в виду Коломятова-убийцу, то такие люди нам не нужны, а если Коломятова-ловкача, способного переодеться в женское платье и обвести агента Демидова вокруг пальца, то – да, такие нужны. В наше оправдание, конечно, можно сказать, что преступник – это человек, физические и психические возможности которого мобилизованы полностью. Он живёт в мире опасностей, он осторожен, ждёт подвоха с любой стороны и в любое, даже самое неподходящее время. Преступник понимает, что если не будет держать ухо востро, то через мгновение окажется в силках. А теперь для сравнения возьмём агента сыскной полиции, не выдающегося, а так, средней руки, которых большинство. Их ведь на службу привело не призвание, не желание находить и ловить преступников, а вещи простые, приземлённые – иметь место, получать жалованье, кормить себя и свою семью. А это всё можно получить и не сжигая себя на службе, не кидаясь с головой в опасность. Наш агент рисковать не привык, он впереди не побежит, он отстанет, объясняя это тем, что ногу натёр или дыхания не хватает. На такие оправдания у них хватает и ума, и способностей. Однако нам такие способности не нужны, нам нужны другие, проявляющиеся только в исключительных ситуациях, в которых наши агенты никогда не бывают! Потому что мы с тобой, да ещё пара агентов, всё берём на себя.

– Как армия, которая на протяжении многих лет не воевала.

– Да! – радостно кивнул начальник сыскной и даже выронил из рук нож для резки бумаги, поднял и, от греха подальше, сунул в стол. – Это ты правильно подметил! Армия без сражений теряет боевой дух, способность к риску. Солдата, который ни разу в жизни не видел неприятеля, страшит опасность, он никогда не пойдёт в атаку, его нужно заставлять. На войне это сделать проще. А как это сделать в нашем ремесле?

– Тоже нужно заставлять! – решительно сказал Кочкин.

– Боюсь, из этого ничего не выйдет! Человека можно заставить выбраться из окопа, бежать в сторону противника, стрелять. А как его заставить думать? Это можно человеку только привить, каждый день работая с личным составом, убеждая, рассказывая о знаменитых сыщиках, о том, каких успехов они достигали в своей службе, как находили преступников, когда потеряны все следы…

– И как помогут эти рассказы? – непонимающе уставился на фон Шпинне чиновник особых поручений.

– Вызовут зависть, что кто-то может, а они – нет! Я даже думаю, что рассказывать нужно не только про знаменитых сыщиков, но и про знаменитых преступников, воров, разбойников. Вот, к примеру, о Коломятове, как он в женское переоделся и обманул агента Демидова, и так обманул, что тот даже ничего не заприметил.

– Да они уже знают об этом! – пробурчал Кочкин.

– Слухи да сплетни – это не то! А вот когда при всех, да в полный голос… Пусть Демидову, которого мы оставили в сыскной, станет стыдно, а другим – наука будет.

– Страх, что перед строем опозорят? – предположил Меркурий.

– Нет! Страх в нашем деле может быть только один: сыщик должен страшиться упустить злодея, проворонить его. Страх – он плохой помощник, а нам нужно, чтобы агенты знали – преступник хитёр, изворотлив до такой степени, что может даже переодеться в женское платье. А это значит, что он умеет личины менять, как оборотень, – то он баба, то мужик, а то и вообще какая-то невидаль лохматая. И он, лишенец, живёт не где-то там, как ты говоришь, в недосягаемости, за пределами разумной межи, а рядом с ними, может быть на соседней улице. И может, кому-то из них придётся встретиться с подобным преступником лицом к лицу. Они должны это знать и понимать, что справиться с таким злодеем будет непросто… – Начальник сыскной, наблюдая за Кочкиным, замолчал.

– Ну, вы, Фома Фомич, прямо чёрта какого-то описали, а не преступника. – Меркурий почесал щеку, дёрнул головой, точно типнуло его с левой стороны. По всему было видно, что сомневается он в чём-то.

– Что, не верится в такого разбойника? – спросил его полковник.

– Не верится! – кивнул чиновник особых поручений. – Больно ловкий какой-то он у нас получается, чересчур! – сказал он медленно с большими паузами между словами.

– Вот и мне не верится, – проговорил начальник, и лицо его при этом стало мрачным. – Что-то здесь не то, что-то не то…

Глава 23

Мещанка Коломятова

– Ну, что у нас там Коломятова? Как себя ведёт? – спросил через несколько дней улыбающийся начальник сыскной у