Цвет боли. Бархат - Эва Хансен

— Я не об умении размахивать кулаками. Фрида, они вообще разучились драться, например, за женщин. Вот если бы Юхан был настоящим мужиком, разве он стал бы уговаривать сестру простить меня?

— А что он должен был сделать, по-твоему? Ты идешь или еще на полчаса застряла?

— Иду, только обуюсь. Он должен просто приехать и увезти меня куда-нибудь, только не к этой мегере с ее котом.

— Бритт, а если Юхан действительно прилетит и позовет с собой не к сестре, что ты будешь делать?

Бритт фыркнула, внимательно наблюдая за тем, как Фрида закрывает квартиру:

— Не прилетит! Потому я и иду искать принца на белом коне. Кстати, я без ключа.

— Ну ты даешь! Вернись, возьми.

— Нельзя возвращаться, иначе принца не встречу. Ты же будешь дома?

— Зависит от количества принцев на твоем пути. Ладно, если понадобится — звони, примчусь. Только не наделай глупостей и спать возвращайся домой. Если хочешь, чтобы ради тебя были готовы драться, не занимайся сексом на первом же свидании.

Бритт замерла, не шагнув на следующую ступеньку. Подруга оглянулась на нее:

— Ну, что?

— Ты прямо как моя бабушка. — Девушка выразительно дернула плечиком и фальшивым голосом, чуть грассируя и растягивая слова, нараспев продекламировала: — «Бритт, запомни: девственность нужно блюсти до свадьбы, чтобы муж убедился в твоей чистоте».

Не успела Фрида удивиться столь пуританскому мировоззрению бабушки-американки, как подруга продолжила:

— Правда, она еще добавляла: «Зато потом можешь делать все, что захочешь. И если он посмеет укорить тебя в чем-то, всегда будет возможность напомнить, что он женился на девственнице! Поверь, это неотразимый аргумент».

Давно Фрида так не хохотала.

Пока топали к метро, беседа продолжалась.

— Теперь я понимаю, на кого ты похожа.

Бритт в ответ фыркнула:

— Хочешь сказать, на бабушку? Ничего подобного. У нее было шестеро детей.

— А мужей?

— Любовники не в счет? Трое.

— Справедливо — от каждого мужа по двое детей? — Фрида сделала вид, что не заметила уточнения про любовников.

— Нет. У третьего — моего официального деда — не могло быть детей.

— И?..

Подруга пожала плечами:

— Когда он попробовал возмутиться по поводу первой беременности…

Фрида хотела поинтересоваться, как это бабушка с четырьмя детьми умудрилась выйти замуж девственницей, но последовало продолжение:

— …бабушка заявила, мол, а чего ты хотел, чтобы все узнали о твоей неспособности настрогать хотя бы парочку головорезов? Я же твою честь спасаю. Дедушка проникся ее заботой, и родился мой отец.

Фрида замотала головой:

— Бритт, ты явно удалась в свою бабушку.

— Хорошо, что она тебя не слышит…

— Почему?

Вопрос остался без ответа, и дело не в том, что у Бритт зазвонил телефон, она явно не желала отвечать.

И ночевать вопреки совету Фриды тоже не пришла, правда, позвонила и сообщила, что остается у подруги, даже телефон продиктовала и адрес. А еще заявила, что познакомилась с классным парнем, только спать с ним в ближайшее время не собирается.

Фрида только вздохнула: надолго ли этой увлеченности хватит? Юхан продержался почти четыре месяца. Кого, интересно, нашла Бритт на сей раз? Она ищет кого-то похожего на Ларса, но это же такая редкость — верный красавец миллионер. Ларс, конечно, не единственный экземпляр в этом мире, но о-оч-чень редкий…

Утром предстояла встреча с Карлом Адлером. Как неимоверно занятой человек, он попросил о ранней встрече, мол, потом целый день расписан по минутам, полчаса есть только с утра. Утро так утро, в чем вопрос? Чем раньше сделаешь неприятные дела, тем больше времени останется на приятные — так учил ее отец.

Фрида, не пожелавшая смотреть копию видео, которое дала Лили, не могла себя заставить и сходить к Карлу Адлеру. Как смотреть на мужчину, которого, пусть и мельком, видела обнаженным и занимающимся сексом?

Но идти нужно, Адлер один из серьезных подозреваемых, более того, последний из известных им ныне. Фрида позвала с собой Линн, все же та сумела не растеряться у Лили, сможет и здесь.

Не прогадала, потому что неизвестно, что произошло бы, не будь рядом с Фридой Линн.

Дом роскошный, квартира, судя по всему, тоже. Консьерж пропустил их, сказав, что предупрежден, подсказал, что им на восьмой этаж.

— А там?

— Там все увидите…

Фрида могла бы не спрашивать, потому что на этаже было всего две квартиры, разыскивать не пришлось. «Интересно, он сюда тоже водит подруг или все только в квартире Лили?» — подумала Линн.

От размышлений о подругах Адлера отвлекла рослая женщина, открывшая дверь. С первого взгляда она смутно напомнила Линн кого-то, словно чья-то родственница. Но понять трудно, потому что лицо женщины густо намазано какой-то зеленой гадостью — она делала маску.

— Фрау Адлер?

Женщина настороженно оглядела Фриду с ног до головы и в свою очередь поинтересовалась:

— Вроде того. А вы кто?

Фрида назвала себя.

— Мы договаривались о встрече с господином Адлером.

— А… проходите, Карл в душе, сейчас выйдет.

И ушла, равнодушно оставив посетительниц в прихожей.

Переглянувшись, они некоторое время стояли, ожидая, что появится кто-то другой или сам Карл Адлер. Но в квартире было тихо.

Время следовало использовать с толком, подруги принялись оглядываться. В отличие от Лили, Карл Адлер любил минимализм, не японский, конечно, но все же — минимум мебели во всем обозримом пространстве, две высокие вазы с каким-то засушенным экзотическим растением в углах, статуэтка в виде полуобнаженной женской фигуры в нише с подсветкой, хорошие эстампы на стенах… У господина Адлера был вкус.

Так и не дождавшись торжественной встречи и приветственных речей, подруги двинулись вперед. В конце концов, хозяйка сказала «проходите».

Но стоило сделать шаг, как обе застыли на месте, потому что за поворотом большущей прихожей у стены стояла девушка. Нет, сказать «стояла» было бы неверно. Она была совершенно обнажена и распята. Запястья в наручниках, ноги, обутые в босоножки на высоченных каблуках, в поножах, во рту кляп, а внутри явно что-то вроде вибратора, к тому же в действии, потому что несчастная (или счастливая?) красавица дергалась в оргазме.

Фрида, ойкнув, замерла, а Линн, которой было прекрасно знакомо состояние девушки, потащила подругу в комнату:

— Пойдем, пойдем, нас это не касается!