Дорога - Александра Маринина

В январе, во время школьных каникул, Лариса заболела.Сначала казалось, что это обычная простуда, и Татьяна Федоровна не придала ейбольшого значения. Ну кашляет девчонка, ну температурка небольшая – подумаешь,большое дело. Поболеет три денечка и выздоровеет. Однако Лариса невыздоравливала, и, хотя температура сильно не повышалась, она с каждым днемслабела, становилась все более бледненькой, плохо кушала и жаловалась наголовокружение.

О болезни девочки Романовы узнали только тогда, когдаТатьяна Федоровна позвонила Любе и спросила, как звонить в поликлинику, чтобывызвать врача.

– Сколько дней Лариса болеет? – встревоженноспросила Люба.

– Да уж восемь, наверное. А то и десять. Как Новый годсправили, так она и заболела.

– И вы до сих пор не показывали ее врачу? Почему? Чеговы ждали?

– Так зачем нам врач-то? Врач нужен, чтоб справку дать,освобождение от школы, а у Ларки и так каникулы были, зачем ей справка? Вотканикулы кончились, а она в школу идти не может, потому и справка нужна.

Люба продиктовала ей телефон поликлиники и попросилаобязательно позвонить, когда придет врач.

– Я буду на работе, но Родислав подойдет и послушает,что скажет доктор. Может быть, нужны какие-то лекарства, витамины, он все купити принесет.

Вечером Родислав сообщил жене, что спускался к соседям,когда пришел врач. У Ларисы подозрение на пневмонию, но нужно делать рентген вполиклинике, чтобы уточнить диагноз, а до поликлиники девочка просто не дойдет.Врач настаивала на госпитализации, собиралась уже вызывать машину, но ТатьянаФедоровна забрать девочку не позволила и ударилась в слезы и причитания поповоду того, что ее кровиночку собираются у нее отнять и заморить. Вселекарства, которые врач прописал, Родислав купил и принес.

– Надо завтра же отвезти Ларису на рентген, –решительно сказала Люба. – Если это пневмония, то с ней шутить нельзя. Тыможешь помочь?

Родислав пообещал все сделать и на следующий день взялЛарису на руки, отнес в машину и отвез в поликлинику. Рентгенограммаподтвердила первоначальный диагноз: пневмония. Врач снова предложила положитьдевочку в больницу, но Татьяна Федоровна и на этот раз отказалась.

– Я сама ее выхаживать буду, – заявила она. –У моей дочки-покойницы два раза пневмония была, и ничего, без всяких тамбольниц обошлись, сами справились.

Вечером Люба пришла к ним, долго и обстоятельно беседовала сбабушкой Ларисы, уговаривая ее согласиться на госпитализацию, но успеха недобилась.

– Ее там заморят, – причитала ТатьянаФедоровна. – Ее залечат, инвалидом сделают, знаю я эти больницы, меня кней пускать не будут, а няньки да медсестры к больным деткам сутками неподходят, не ухаживают, белье не меняют, в туалет не водят, и кормят хуже, чемв тюрьме. Нет, нет и нет.

– Тогда я заберу ее к нам, – твердо сказалаЛюба. – Сегодня пятница, впереди два выходных, и у меня еще есть триотгула, хотя бы пять дней я побуду с Ларисой.

– Я что, сама не могу со своей внучкой побыть? –сердито спросила Кемарская. – Думаешь, я совсем старая и беспомощная? Намподачки не нужны, мы сами справимся.

Люба махнула рукой и ушла. Но среди ночи ее разбудилтелефонный звонок Кемарской: Лариса задыхается и так ослабела, что не можетдойти до туалета. Люба, накинув шубу поверх ночной сорочки, бросилась на второйэтаж.

– Вам врач уколы прописал?

– Вроде говорила она что-то про уколы… –растерянно пробормотала Татьяна Федоровна. – Да я их делать не умею.

– Вы должны были сказать врачу, чтобы вам присылалимедсестру. Вы сказали?

– Нет… А что, она сама не соображает, что раз прописаларебенку уколы, так надо и о медсестре позаботиться? За что она зарплатуполучает?

– Татьяна Федоровна, это ваш ребенок, и заботиться онем должны вы, а не врач, у которого таких детей – целый участок. Она не можетдумать обо всех и обо всем. Где рецепты?

– Да вон лежат.

Люба быстро просмотрела выписанные врачом рецепты: помимотаблетированных препаратов и микстур, там были рецепты и на ампулы – уколыследовало делать два раза в сутки.

– Где то, что принес Родислав?

Татьяна Федоровна, поджав губы, молча поставила перед Любойкоробку из-под обуви, в которой были беспорядочно свалены лекарства. Любабыстро нашла нужные ампулы.

– Сейчас я принесу шприц и сделаю укол.

– А ты разве умеешь?

– Умею. Меня еще в детстве научили. И Леля у меняслабенькая росла, часто болела, так что практика у меня большая.

Она вернулась домой, ступая на цыпочках, чтобы не разбудитьмужа и детей, достала шприц, иголки, спиртовой раствор и металлическую емкостьдля стерилизации и снова спустилась в тридцать четвертую квартиру. Ларисапо-прежнему дышала с трудом, губы стали синюшными, и Татьяна Федоровнаперепугалась не на шутку. Люба сделала укол, и через некоторое время девочкестало легче.

– Я забираю ее, – сказала Люба тоном, не терпящимвозражений. – Вы сами не справитесь. Ларисе нужно постоянно делатьдыхательную гимнастику, я знаю какую и буду с ней заниматься. Нужно делатьуколы. И капельницы надо ставить. Я завтра с утра вызову медсестру, пустьпрокапает Ларису.

– Да где ж ты ее возьмешь в субботу-то? –всплеснула руками Кемарская.

– Найду.

Завернув девочку в одеяло, Люба подхватила ее на руки ипонесла к лифту. Десятилетняя Лариса росточка было невысокого и весила совсеммало, но Любе было тяжело, и она пожалела, что не разбудила Родислава. Однакоона справилась и благополучно доставила ребенка в свою квартиру и уложила вгостиной на диване.

Она очень старалась не шуметь, но Леля все равно проснулась.