Красота ее сгубила - Марина Серова

я доехала кое-как до какого-то хутора и остановилась возле первого попавшегося домика на окраине. Понимая, что до Батайска точно не дотяну. Стучала, кричала – тишина, дернула калитку – открыто, вошла без спроса. Домик был маленький, не очень ухоженный, огород зарос, крыльцо почти полностью разрушено, но окна чистые, занавесочки, цветочки. Я очень надеялась, что это не заброшка и что хозяин даст мне каких-нибудь таблеток или «Скорую» вызовет. Я осторожно вошла в дом, он тоже был открыт, стала кричать:

– Эй, хозяева! Есть кто дома? Отзовитесь!

Снова тишина, и тут я заметила аптечку на старом шкафу, решилась, достала ее и открыла, нашла таблетки от живота, выпила сразу три. И свалилась на диван почти что без сознания, мгновенно провалилась в сон…

Очнулась от толчков, меня тряс какой-то мужик и орал:

– Эй, ты кто? Тебе что в моем доме надо? Вот народ пошел, без спроса спит на моем диване!

Я вскинулась, стала извиняться:

– Ой! Простите, извините! Так неловко вышло! Дурацкая ситуация! Меня Таня зовут, я вообще-то в Батайск еду. Но по дороге черт меня дернул девочку-торгашку маленькую пожалеть! Купила у нее пирожков и отравилась, все кусты придорожные отметила! Так плохо стало. Не смогла дальше ехать, вот к вам решила попроситься, я кричала, но никто не отозвался. Простите, мне уже вроде легче, я поеду! До свидания, всего хорошего! Спасибо еще раз за гостеприимство!

Но мужик совсем с катушек слетел, схватил стоящее в углу ружье и направил его на меня, сверлил глазами и продолжал допрос:

– Сейчас! Как же! Сперла денежки и свалить решила? Вот здесь, в этой самой аптечке, моя заначка лежала! А теперь ее нет! Ты сперла! Больше некому! Я целый год с пенсии откладывал! Ну-ка гони мои деньги, живо!

Я не на шутку испугалась, клялась, как могла:

– Мужчина, вы успокойтесь, опустите ружье, оно вообще-то и выстрелить может! Да не брала я никаких денег! Я вот, три таблетки от живота только выпила и свалилась! Ну сами подумайте, если б я была воровкой, разве стала бы на месте преступления вас дожидаться? Это же глупо!

Но хозяин стал на меня наступать, а потом открыл ляду, ведущую в подвал, и гаркнул:

– Ты мне тут зубы не заговаривай! Полезай живо! А я за участковым! Ему будешь объяснять, куда мои деньги дела!

Я тоже перешла на крик, негодовала:

– Мужчина, вы что, больной? Я не полезу! Я не брала ваших денег! Хотите, зовите участкового, может, хоть он адекватный! У меня сильнейшее отравление, а если мне там плохо станет? Ружье опусти, придурок старый! Тебя самого обследовать надо! Ненормальный какой-то!

Но хозяин не желал ничего слушать и пальнул рядом со мной. Я заорала и живо сиганула в погреб. Про себя чертыхалась: «Ну что, Танюша, везет тебе на придурков! Ты их как магнитом манишь. Надо же было к какому-то больному на голову в дом попасть! И что теперь делать? Как выбираться из этой западни? Да когда же я уже перестану себе находить приключения на одно место?»

Я не верила в происходящий бред, еще надеялась на чудо и орала:

– Выпустите меня! Вам не поздоровится! Я сама из полиции! Я вас посажу, ясно? Давайте нормально поговорим! У меня живот болит! Откройте! Мне в туалет надо!

Злобный мужик лишь посмеивался, гадостная рожа, издевался натурально:

– Это я тебя посажу, воровка бессовестная! Живот у нее болит! Там ведро есть! Посиди! Может, вспомнишь, куда деньги спрятала!

Послышался глухой звук, явно на крышку погреба этот ненормальный поставил что-то тяжелое. Все стихло, явно ушел, придурок! Очень хотелось верить, что за участковым. Может, хоть нормальный человек появится в этом дурдоме и во всем разберется. А если нет? А что, если это какой беглый зек? Вон, домишко не ахти! Может, сам заброшку обживает. Сгноит меня тут, голодом заморит, и искать никто не будет! Как назло, дура же такая, даже телефон забыла в машине, до того мне плохо было! Я старалась не паниковать, не первый раз, как говорится, и по башке получаю, доводилось и запертой сидеть! Тут главное – сохранять трезвость мысли. И не падать духом, ни в коем случае! Как говорится, выхода нет только из гроба! А во всех других жизненных ситуациях его нужно искать!

Я обошла все углы, обнаружила кучу банок с соленьями, причем закрутки были не пыльные, свежие. Помидорчики, огурчики, варенье. Рассуждаем логически: кто-то же их сюда поставил, готовил? И это явно не этот дебил! Значит, возможно, даже почти наверняка, тут живет еще и женщина! Я стала вспоминать – точно, и передник на гвоздике висел, и вроде расческа массажная лежала на зеркале в прихожей. Ну уже легче, может, с нею, с бабенкой, удастся поговорить по-человечески? Естественно, никаких окон, лаза или других возможностей выбраться тут не предполагалось. Обычный подпол! Я встала на ступеньку, попыталась открыть крышку, да куда там, она и на миллиметр не сдвинулась от моих потуг! Да и сил не было, слабость еще до конца не прошла, но хоть фонтан из всех отверстий прекратился, уже радует. Меня знобило, сырость била в нос, я села, скрутилась калачиком и пыталась даже подремать. Наконец послышались голоса, и тут же звук отодвигаемой мебели, крышка открылась, кто-то светил фонариком и спрашивал:

– Эй, женщина, вы там живы? Вылезайте! Это с вами участковый говорит, Иван Бакин. Будем разбираться, зачем вы вторглись в чужое жилище и украли у гражданина Опенкина денежные средства в размере пятидесяти тысяч!

Как же я была рада, бодро вылезла из проклятого подпола и стала по новой все объяснять:

– Здравствуйте, Иван, очень приятно, меня зовут Татьяна Иванова, я частный сыщик. Ехала в Батайск. Сейчас я вам все расскажу, и вы поймете, что я не брала никаких денег и что при моих гонорарах его пятьдесят тысяч – это вовсе не огромная сумма! И что ни один преступник не остался бы спать на месте своего преступления! Или вы таковых встречали?

Участковый слушал, кивал, записывал, потом выдал:

– Ну с одной стороны, Татьяна, вы все логично излагаете, и положение у вас, прямо скажем, было незавидным, форс-мажор, так сказать! Однако вы же понимаете, что, как ни крути, вошли в чужой дом в отсутствие хозяина, не мне вам объяснять, что это уголовно наказуемое деяние. Возможно, вы и правда искали в его аптечке таблетки, однако Опенкин утверждает, что хранил там свою заначку! Вот ведь какое дело, и она пропала! Как вы это можете объяснить?