Стучат - закройте дверь! - Дарья Калинина

– Ой! Мамочки! – отпрыгнула та в сторону. – Что это тут у них?

Но девицы, которая могла бы объяснить, что тут и к чему, уже и след простыл. А из дома выскочил здоровенный молодой мужик в майке и семейных трусах. Увидев замерших на дорожке подруг, он заорал:

– А вам еще чего надо? Чего приперлись? Вы кто такие?

– Мы к вам по поводу убийства гражданина Кругликова.

Мужик перестал орать и недоуменно уставился на подруг.

– Гражданина… Кругликова? Ваньки, что ли? Ну, вы даете! Это же когда еще было!

– Всего полгода назад.

– И вы все еще расследуете? – поразился мужик.

– В деле обнаружились новые обстоятельства, – туманно пояснила Кира.

– Обстоятельства, – хмыкнул мужик. – Помню я эти обстоятельства. Да меня тогда в ментовке три дня прессовали. Признайся да признайся. Хорошо, Галка моя тогдашняя подсуетилась и алиби мне организовала. Дескать, не расставалась со мной весь вечер. Даже в туалет меня провожала и обратно ждала. Молоток девка! А то бы все! Хана мне! Сцапали, и поминай как звали!

– Значит, вы хорошо осведомлены о случившемся?

– Да уж, – запечалился мужик. – Не каждый день твоего кореша убивают. Да еще так! Нет чтобы ножом или там топором, такое, конечно, случалось. Но так то в драке. Или выпьют если приятели, да не поделят чего с пьяных глаз. Но чтобы ночью, в доме, где полно народу гуляет! Нет, такого изуверства я не припомню!

– Значит, вы там были?

– Где?

– На месте убийства.

– А что я там забыл?

– Ну, вы же сказали, в доме, полном гостей.

– А-а-а… Так это мы праздник какой-то справляли. Кажется, у Нинки, у Ванькиной бабы, день рождения как раз был. Или это не у нее? Не помню уже. Нет, наверное, все же у нее. Иначе, с чего бы нас Ванька всех к ней пригласил и за Нинку пить предлагал?

Григорьев слегка покачивался. Да и запах исходил от него вполне характерный. Похоже, несмотря на раннее утро, парень уже успел принять на грудь. Если у Кругликова все приятели были такие алкоголики, то не было ничего удивительного в том, что его зарезали.

– Не-а, – помотал головой Григорьев. – Это не наши сделали.

– Почему?

– А потому! Я наших всех хорошо знаю. Никто из них на такое зверство не способен. Ведь это же как получилось. Ванька спать лег, а ему в это время горло и перерезали. Да еще и рядом какой-то хрени намазали.

– Что намазали?

– Рисунки какие-то. Буквы, крест. Я следователю сразу сказал, что тут без нечистой силы не обошлось.

– Почему?

– Потому что двери и окна в комнате, где Ванька спал, закрыты были. В гостиной мы все сидели. А Ванька в спальне, значит, лежал. Чтобы в нее попасть, через гостиную нужно было идти. Я понятно объясняю?

– Понятно.

– Во! – удовлетворенно кивнул мужик. – А иначе никак. А в гостиной мы сидели. И чужие к нам не заходили. Да и мы тоже к Ваньке не совались. Потому как чего соваться, если человек отдыхает?

– А через окно?

– Так зима же была. Окна закрыты во всем доме были.

– Как же тогда убийца вошел в спальню?

– Вот и я не знаю. И следователь не знает. И никто из наших не знает. Но лично я думаю, что нечистый к Ваньке приходил. Он его и прирезал!

Подруги еще поговорили с Григорьевым, но не выяснив у него больше ничего нового, отправились к Нинке, в чьем доме все и произошло. Нина оказалась женщиной приятной. И подруг в ее пользу сразу же расположило то, что, по крайней мере, в этот час была трезва как стеклышко, что уже само по себе радовало.

– И с чего вдруг следствие возобновили? – удивилась Нина, узнав о том деле, по какому прибыли к ней незваные гостьи. – Еще зимой наши следователи отписались, что дело закрыто за отсутствием виновного.

– А теперь появились новые обстоятельства.

– Это какие же? – заинтересовалась Нина.

– Убиты еще два человека. Аналогичным образом, и возле их тел обнаружен тот же знак, что и возле вашего… друга.

– А-а-а… Знак, – протянула Нина. – Да, он тогда много шуму у нас во Владимире наделал. Городок-то у нас, сами видите, небольшой. Можно сказать, все друг друга знаем. А тут такое убийство! Да еще кровью на полу что-то непонятное начерчено.

– И что говорили? Версии были?

– Версий было много, – вздохнула Нина. – А вот толковых ни одной не нашлось.

– А что говорили-то?

– Да чертовщину всякую несли. И оборотней приписывали, и ведьм, и еще всякое мракобесие. Дескать, Ванька в какой-то дьявольской секте был, да после удрал от них. А они его нашли и наказали.

– А такого не было?

– Нет! Что вы! Ванька в бога верил. В церковь ходил.

– Может, былые грехи замаливал?

– Нет, – покачала головой Нина. – Не похоже. Он просто ходил. Без горечи. Без неистовства. В праздник ходил. На исповедь пару раз сподобился к нашему батюшке подойти. Ничего особенного. Батюшка его исповедовал и никак при этом лицом не изменился.

– Может быть, ваш батюшка просто человек сдержанный.

– Не особо, – покачала головой Нина. – Гневлив больно. Мама, помнишь, как он на Ксаньку кричал? Из церкви ее прилюдно выгнал. И епитимью до самой Троицы наложил!

Стоящая радом с Ниной пожилая женщина кивнула головой и добавила:

– А весь грех у Ксанки был в том, что дите она вытравила. Срок маленький был, мужа у Ксанки не было. Вот и пошла на грех. А после к батюшке нашему, неразумная, потопала. Дескать, отпустите грешок. Ну, он на нее и накричал. Да после они все равно примирились. Батюшка у нас хороший. И к Ваньке он хорошо относился. Кабы Ванька ему в каких страшных грехах покаялся, батюшка бы его к себе в дом нипочем бы не впустил!

– К себе в дом? А зачем?

– Так Ванька у нас мастер был – золотые руки. Любую технику починить вмиг мог. Утюг у кого забарахлит, он его соберет, разберет – и пожалуйста! Работает утюг. Лучше нового. И телевизор мог починить. Сейчас в больших городах люди за мастерством не гонятся. Им легче новое купить, а старое с рук сбыть. А у нас в глубинке все не так. Старые вещи долго служат и из поколения в поколения переходят.

– Понятно.

И подруги покосились на электрический чайник, явно выпущенный еще советской промышленностью. И ничего, работал. До сих пор сей агрегат исправно шипел и плевался кипятком.

– Значит, покойный был электриком?

– Ой, кем он только не был! – всплеснула руками Нина. – Его трудовую биографию посмотреть, так в глазах рябит. И грузчик он, и токарь, и кондитер, и контролер в каком-то там цеху. И шофер.