Снегурочка с динамитом - Кирилл Кащеев

Она спала и не спала. Так порой бывает, когда смотришь страшный сон, знаешь, что это сон, хочешь проснуться – и не получается. Все вокруг было зыбким, нереальным. В кромешной тьме плавали загадочные крылатые существа. Каждый взмах их крыльев – казавшихся то по-драконьи огромными, то крохотными, как у комара, – отдавался у девочки в голове грохотом гигантского барабана. Пол, на котором она лежала, то растекался под лопатками липкой кисельной жижей, то приобретал твердость гранита. Из бесконечного далека гулким гудением доносился голос:

– Лежи, девочка, спокойно... Я потом тебя подниму, таблеточку дам и даже домой отвезу. Поинтересуюсь у родителей, не сильно ли ты переутомляешься в школе, что в обмороки падаешь. А пока лежи тихонько... Мне нужно всего пять минут...

Гул в ушах стих, и Катька вдруг с пронзительной четкостью услышала отчаянное хлопанье крыльев и резкий птичий крик.

– Не бейся ты, зараза, все равно сделаю! – зло выкрикнул санинспектор.

В этот момент послышался негромкий короткий щелчок... И остро блеснула вспышка. А следом раздался очень знакомый, дружный смех.

Словно этот взблеск света прочистил что-то у нее в голове – руки-ноги по-прежнему не слушались, но перед глазами у Катьки просветлело. Как картину в раме из тьмы, она ясно различила застывшего в пятне света санинспектора, крепко зажавшего под мышкой какую-то довольно крупную птицу – по видному ей пышному хвосту Катька могла определить только, что это не гусь. В другой, поднятой, руке санинспектор держал шприц – и на кончике иглы дрожала хищная капля...

– Что ты делаешь, мальчик? – резким, каркающим голосом спросил санинспектор.

– Отправляю вашу фотографию менеджеру ресторана «Охотничий», – услышала Катька Вадькин голос. – Неплохо бы еще директора «Дикой фермы» спросить, но мы пока и менеджером обойдемся... А то мне тут интересная задачка попалась. В одном месте – «Дикая ферма» называется – все птицы заболели. В другом – ресторан «Охотничий» – тоже заболели, но не все они были из «Дикой фермы». А в третьем – такое поместье, вы его не знаете – полно птиц именно из «Дикой фермы», но среди них ни одной больной! Вот я и подумал – а может, дело как раз в том, что вы это поместье не знаете, а, дяденька санинспектор?

– Что за ерунду ты городишь, мальчик, – не опуская шприца, растерянно пробормотал инспектор. – Я прихожу туда, где есть больные птицы...

– Или птицы заболевают там, куда приходите вы, – в тон ему откликнулся Вадька. – О, а вот и ответ от менеджера – тоже пришел! Быстро он, видно, и сам беспокоится... Какие вещи интересные пишет! – Вадькин голос наполнился злорадством. – Вроде бы вы тот самый санинспектор, который брал у его птиц кровь на анализ – а потом они все заболели птичьим гриппом. Птиц вы уничтожили... – голос у Вадьки дрогнул. – А ресторан разрешили не закрывать. За взятку, конечно. Спорим, что директор «Дикой фермы» вас тоже опознает? И еще, наверное, люди найдутся.

– Классный бизнес, – послышался недовольный голос Севы. – Сам птичек травит, сам чистит, сам от перепуганных владельцев взятки берет.

Лежащая на полу Катька поняла, наконец, что ее братец опять ввязался в какое-то совершенно не относящееся к поискам Евлампия Харлампиевича расследование. На ее, Катькино, счастье.

– Я повторяю, мальчик, ты несешь чушь! – отступая на шаг назад, спокойно сказал санинспектор. – В любом случае – кто поверит детям? – голос его стал презрительным. – А с менеджером «Охотничьего» я сам побеседую. Как со взрослым...

Он ступил еще на шаг – Катька увидела возле самого своего лица его мокрые снизу брюки и тупые носки ботинок. И вдруг отшвырнул зажатую под мышкой птицу! Катька почувствовала, как ее поднимают... Ухватив девчонку за ворот, санинспектор вздернул ее на ноги. Край воротника больно вдавился в горло, заставляя Катьку судорожно втянуть воздух. Беспомощная девочка обвисла в руках санинспектора как тряпичная кукла.

– Никому не двигаться! – с истеричной резкостью проверещал у нее над ухом голос санинспектора.

Катька мрачно подумала, что она бы как раз с удовольствием двинула кое-кого, вот только никак не получается. Оставалось только полудохлой тушкой болтаться в его хватке – и даже подмигнуть застывшим напротив друзьям не удалось. А те тоже не шевелились – будто и они надышались пропитавшей марлю желтой дрянью. Мурка даже моргать боялась, остановившимися глазами уставившись поверх Катькиного плеча.

Катька покосилась вбок. И увидела, на что же так перепуганно пялилась Мурка. Возле ее шеи санинспектор держал наполненный той самой мутной дрянью шприц, и острая игла уже едва не царапала кожу.

«Я и так уколов до потери пульса боюсь, – тоскливо подумала Катька. – А тут еще потом гриппом болей! Птичьим! Как будто я канарейка какая!»

– Тут доза – на полптичника, – жутко, как подбирающаяся к беспомощным птенцам змея, прошипел санинспектор. – Одно лишнее движение – и я всажу все это вашей подружке! А теперь медленно и аккуратно – отошли от двери!